Дворянство. Том 2 (СИ) - Николаев Игорь Игоревич

— Беги за ним, найди, если ушел недалеко. Мне нужен человек на коне и с гербом. Быстрый и чтобы ногой открывал двери.

Конечно, мобилизовать можно и кого-нибудь из домашних, но почему-то Елена была уверена, что Барнак справится лучше.

Витора кивнула и побежала исполнять указание. Елена сделала губы трубочкой и выдохнула, будто стравливая давление из котла. И тоже поспешила наверх, прыгая сразу через две ступеньки.

Роженица сидела на кровати в темной луже и обливалась слезами, плотно обхватив живот. Волосы закрывали бледное лицо спутанной массой, дыхание было сиплым и тяжелым.

— Потуги, — доложила анорексичка с умеренным оптимизмом. — Пошло дело!

— Все будет хорошо! — уверенно пообещала лекарка подопечной, но Дессоль, кажется, не очень поверила. Она заплакала еще сильнее, однако рыдание почти сразу же утонуло в новом приступе болезненных криков.

— Бо-о-о-оже!!! — протяжно закричала баронесса. — Параклет, спаси и помоги мне!

И мне, добавила про себя Елена, чувствуя, как у нее затряслись руки. Процесс родов оказался страшнее любой операции, любого ранения из тех, что мужчины наносили друг другу. Сейчас лекарка согласилась бы кромсать отсюда и до заката все, что угодно, лишь бы не…

Дессоль опять закричала, откидываясь на плотные войлочные подушки, стуча кулачками по мокрому одеялу.

— Выделения хорошие, — бурчала повитуха. — Слизь отошла. Добрый знак.

Елена сумела подавить рвотный позыв, Дессоль нет. Только теперь лекарка заметила компаньонку баронессы, которая застыла в углу комнаты соляным столпом, бормоча молитвы.

— Полотенце! — бросила ей Хель, пока анорексичка обтирала мокрое лицо роженицы чистым платком. — Помогай!

Втроем они перетащили Дессоль с кровати на пол, помогли ей встать и подтянуться на длинном полотенце, которое перекинули через стропила.

— Слуги! — заорала Елена. — Запорю нахер всех! Быстро сюда, ублюдки!!!

То ли она была по-настоящему страшной, то ли слово «шампьона» стоило дорого, то ли все вместе и что-нибудь еще, но в дверном проеме нарисовались бледные физиономии трех или четырех домовых слуг.

— Барона не пускать, — отрывисто приказала Елена. — Передайте ему, это женское дело.

Она была уверена, что Лекюйе и так не почтит визитом рожающую супругу, но решила на всякий случай обезопаситься с гарантией.

— Греть воду без перерыва! — продолжила она. — Во всех котлах и кастрюлях, что есть в доме.

— Уже, — боязливо откликнулась кухарка. — Мы то помним…

Елене стало на мгновение интересно, что помнят слуги, но в следующую секунду Дессоль снова закричала, дрожа всем телом, и лекарка забыла об интересе.

— Все чистые простыни сюда! Полотенца кипятить без перерыва!

— Исполним.

Внизу хлопнула дверь. Спустя несколько мгновений лестница заскрипела под уверенными тяжелыми шагами.

— Господи, помилуй! — воскликнул Барнак, отшатываясь при виде зрелища, что не приличествовало взору мужчины. Елена бросила помощницам: «Держите аккуратно!» и шагнула к рыцарю, увлекая его в широкий коридор.

— Барнак! — с облегчением выдохнула Елена. — Нужна помощь.

Надо признать, молодой кавалер только бровью повел при такой фамильярности, но женщина все равно этого не заметила.

— Что надо сделать? — уточнил рыцарь-негоциант, косясь на открытую дверь, за которой стоны роженицы мешались с утешающим бормотанием повитухи.

— Мне нужен шовный материал, — сообщила Елена и увидела, что собеседник не понимает ее. — Нитки для зашивания раны!

— Еще нитки? — наморщил лоб молодой человек.

Елена покрутила пальцами, стараясь подыскать нужные слова для ее интуитивного прозрения.

— Нити! — повторила она. — Если шить матку…

Она снова осеклась. Рыцарь покраснел, как помидор, которых в Ойкумене все равно не было.

— Баронессе, возможно, понадобится операция, — у Елены из головы напрочь вылетели все сословные правила и обращения. — Матку надо будет зашивать…

Очередной крик роженицы сотряс дом, перебив объяснение. Гигехайм оттянул ворот, будто рыцарь задыхался. Из комнаты выглянула анорексичка, весело сообщила, выставив зубы словно зомби-кролик:

— Воды бесцветные, с белыми хлопьями. Крови почти нет. Добрый знак!

И скрылась обратно. Красный цвет Барнака сразу перешел из помидорного в труднопредставимый вариант багрового.

— Зашивать, — повторила Елена. — Нитки останутся в брюшине, понимаешь?

— Их не достать из шва, — Барнак, несмотря на крайнюю степень растерянности со смущением схватил мысль на лету. — Все равно, что зашивать кишки?

— Да! — воскликнула женщина, готовая расцеловать умного юношу. — Потом будут нагноение и смерть.

— Нужны те, которые рассасываются сами собой? — продолжал демонстрировать чудеса прозорливости Барнак.

— Да! — повторила Елена. — Надо…

Она снова осеклась. На Пустошах вопрос не стоял бы, там следовало немедленно использовать нити, извлеченные из мясистых листьев «подорожника», но… Но такими свойствами обладали растения из проклятых земель. Елена попросту не знала, насколько целительна обычная флора, не подвергнутая слабой «маго-радиации». Вроде бы говорили, что эффект хуже.

— Ищи нитки и струны из сухожилий. И овечьих кишок, — в этом Елена точно была уверена. — Самые тонкие! Бери разные, потом выберем нужное. За любые деньги, я все возмещу.

Снова появилась тетка, на сей раз, тощая физиономия лучилась уже не энтузиазмом, а тревогой.

— Кровь пошла! — гаркнула она и снова пропала.

— Я понял, — Барнак склонил голову. — Займусь немедля.

Елена хотела сказать «спасибо», однако обнаружила, что ноги сами собой несут ее обратно.

И разверзся ад.

Елена уже поняла, что роды — дело сложное, трудное, опасное и в целом страшное. Однако женщина и близко не представляла, насколько это ужасно в реальности. Ужасно… и долго! Слабые обезболивающие и отвары не помогали, Дессоль страшно мучилась, тело баронессы то и дело сотрясали настоящие конвульсии, будто несчастную било током. И так час за часом. Роженица уже не могла стоять, даже с посторонней помощью, ее приходилось буквально держать на весу. День незаметно склонился к закату, в доме стали зажигать лампы, а жуткий процесс только набирал силу.

Барнак принес целую охапку всевозможного шовного материала, судя по количеству и разнообразию, молодой кавалер буквально вымел улицу аптекарей, набирая все подряд. Елена поблагодарила его лишь кивком и замученной улыбкой, но кажется, рыцарь все понял верно, и не оскорбился. Сделав дело, Гигехайм незаметно покинул дом.

Лицо повитухи мрачнело все больше, впрочем, Елена и сама видела, как прибавляется крови на полотенцах, которыми обтирали роженицу.

— Помогите, — молила Дессоль, бледная как смерть. — Помогите, прошу!!!

Она то рыдала, то срывалась на богохульные ругательства.

-Так-так-так… — бормотала себе под нос повитуха, обхлопывая, ощупывая тугой живот баронессы. Тонкие и длинные пальцы с крупными узлами суставов царапали кожу как сухие веточки.

Елена поддерживала роженицу, Дессоль цеплялась за полотенца и выла.

— Так-так, — повторила тетка, выразительно подмигивая лекарке. Дессоль это заметила и выматерилась, как дворник или солдат, словами, которые аристократке знать было категорически не положено.

— Что?! — простонала она. — Что такое?!!

— Успокойся, — бросила Елена, кусая губы, словно это ее мучили болезненные схватки. Женщина с каждой минутой все ярче и образнее понимала, на что подписалась и как плохо подготовилась. Например, Дессоль можно было сунуть в ванну с кипяченой водой. Или приготовить что-то вроде гинекологического кресла, но такая мысль и в голову не пришла. Надо было! Тупая, тупая дура!

— Все будет хорошо, — уверила Елена.

— Я умру! — простонала баронесса. — Проклятие меня настигает! Господи, пожалейте! Дайте что-нибудь от боли! Я не выдержу!!!

Дессоль с большим трудом сфокусировала мутные, с полопавшимися капиллярами глаза на Елене.