Он пресытил меня горечью, или Так тоже можно жить - Татьяна Маркина

— Ну все, увидел, теперь можешь идти.

— И даже чаю не предложишь?

Таня мотнула головой и замерла — к ним приближался Игорь. Пререкаться с обоими не хотелось. Так и быть, она угостит их чаем, пусть познакомятся и сами разбираются друг с другом, а ее оставят в покое.

Таня представила их друг другу и пригласила на чай. Дома она предложила мужчинам посмотреть телевизор, пока она готовит чай.

За бормотанием телевизора, она не слышала, о чем говорят Игорь и Максим, хотя они пару раз повышали голос. А потом они замолчали и вышли из квартиры, не сказав ей ни слова. Вышли покурить, решила Таня, Игорь иногда курил на лестничной площадке. Она накрыла стол и вышла за ребятами, в подъезде их не было, Таня выглянула во двор.

Они дрались. Дрались под старым тополем, где когда-то Максим ждал ее. Дрались из-за неё. Дрались за неё. Она должна была понять, чем закончится их знакомство. И не предотвратила. Таня бросилась их разнимать, вернее, защищать Максима — у нее на глазах, после профессионального удара Игоря, тот упал. У Максима, набравшегося опыта в многочисленных уличных драках, казалось, должно было быть больше шансов на победу, чем у Игоря, тем более Игорь был ниже Максима почти на голову, хотя пошире в плечах и поплотнее. Но Игорь до третьего курса серьезно занимался боксом. Как только Максим упал, Игорь сел ему на грудь и, схватив его голову, что-то сказал ему, но Таня не расслышала что именно, потому что сама закричала:

— Отпусти его!

Подбежав к противникам, Таня со всей силы толкнула Игоря:

— Оставь его! Слезь с него!

Игорь нехотя поднялся на ноги, а Таня склонилась над Максимом:

— Ты можешь встать? — увидев у него под носом кровь, спросила, — тебе больно? У тебя нос разбит.

Она хотела помочь ему подняться, но Максим зло одернул ее:

— Не суетись, я в порядке.

Таня обернулась к Игорю, растиравшему костяшки пальцев:

— Как ты мог? Ты же спортсмен.

— Надо же кому-то осадить эту мразь. Привык драться с сосунками, да девчонок насиловать.

Максим снова кинулся к Игорю, но Таня остановила его:

— Максим, не надо, он боксер.

— Мне насрать, кто он.

— Он побьет тебя.

Игорь усмехнулся:

— Ну-ну, пожалей этого маменькиного сыночка. Ну, давай, поцелуй его, утешь его.

Таня вспылила:

— Никого я целовать не собираюсь! Я даже видеть вас не хочу, не то, что целовать. Уходите, уходите оба! И забудьте дорогу в мой дом!

Таня пошла к дому. У дверей она оглянулась. Максим в грязном свитере шел к машине, стоявшей с торца дома. Игорь ревниво смотрел ему вслед, следя за тем, чтобы он не вернулся.

Только она присела на диван, как в дверь позвонили. Она знала, что это Игорь, и не хотела его впускать. Но и он знал, что она дома и не переставал звонить. Пришлось открыть дверь:

— Игорь, все, что я сказала, относится и к тебе тоже.

— Танюша, выслушай меня, пожалуйста. Я тебе все объясню.

Он так напирал, что пришлось впустить его в комнату. Они сели на диван.

— Ты права, совершенно права, что прогнала этого недоноска, — начал Игорь.

— Я прогнала вас обоих, — напомнила Таня.

Но Игорь не хотел верить ее словам и начал объяснять, почему он должен остаться с ней. Бесполезно было что-либо ему объяснить, он не желал понять смысл простого и короткого слова «нет». «Какой же он зануда, почему я раньше этого не замечала?» — думала Таня, пристально рассматривая его разбитую нижнюю губу. «А у Максима разбит нос, — вспомнила она, — и он послушался меня, сразу же ушел».

— Ты жалеешь, что прогнала его! — Игорь понял, что она думает о Максиме.

— Нет, я жалею, что не могу прогнать тебя!

— Ну, конечно, тебя тянет к наглецам, нахалам, таким как Макс.

Неожиданно он накинулся на нее и стал целовать. Таня уперлась руками в его грудь и отстранилась:

— Игорь, что ты делаешь?

— Я понял, тебе нравится, когда тебя берут силой. Ты любишь насилие. Я сделаю тебя счастливой.

— Ты не посмеешь, ты не сможешь, Игорь.

— Еще как смогу!

— Я не хочу, Игорь! — она попыталась вырваться, но он стиснул ее так, что стало тяжело дышать.

— Хочешь, даже очень. Только кокетничаешь.

Игорь проник под блузку, потом за пояс юбки, затрещала ткань, и пояс впился ей в живот и ослаб — оторвалась пуговица.

— Нет! Нет, нет… — слабо сопротивляясь, повторяла Таня. Почему это снова случается с ней? В чем она виновата?

Звонок в дверь прозвучал так резко, что Игорь вздрогнул всем телом.

— Кто это еще?

Звонок раздался снова.

— Пусти, — задергалась Таня, — я открою.

— Нет, — Игорь стиснул ее еще крепче, — разве нам нужен третий? Нам и так хорошо.

В дверь застучали. Таня хотела крикнуть, позвать на помощь Максима, но не посмела. Как будто после того, что между ними было, Игорь имел право на обладание ее телом, а она несправедливо отказывала ему в этом праве, как будто их прошлая сексуальная связь — это ключ к ее доступности, постоянный пропуск к дальнейшим интимным отношениям. Она так и не избавилась от покорности, слепого подчинения. Нет, так больше нельзя!

За дверью наступила тишина. Таня, что есть силы, оттолкнула Игоря от себя. И он отпустил ее. И встал. Она откинулась на диван, не в силах оторвать от него взгляда. Игорь заговорил:

— Ладно, я ухожу. А ты можешь бежать за этим подлецом. Но рано или поздно он тебя бросит, и ты вернешься, прибежишь ко мне. И знаешь, что я сделаю? Я приму тебя, даже ни чем не попрекну тебя, и не вспомню о прошлом. Потому что ты женщина, тебе надо самой наступить на грабли, ты не веришь, когда тебя предупреждают, что будет больно. Тебе надо удостовериться в этом, более того — покупаться в собственном несчастье, чтобы тебя пожалели. А я терпелив, и дождусь, когда ты придешь ко мне, и пожалею. На это ты можешь рассчитывать. А теперь — пока.

Он ушел. Таня осталась сидеть неподвижно. Навалилась безмерная усталость, что даже моргнуть было тяжело, а думать о чем-либо было невозможно, в голове зависла единственная мысль: «Наконец-то!». И о чем это?

В дверь позвонили. Таня пошла открывать, даже не подумав, кто же это мог быть, потому что невозможно было сдвинуть это заевшее «Наконец-то». За дверью стоял Максим. Она испытала облегчение, граничившее с радостью, но не было сил улыбнуться даже уголком рта. Максим остановился в прихожей и заговорил:

— Поссорились? Он выбежал из подъезда как ошпаренный. Но ты не переживай, все у тебя будет хорошо. Я больше не буду вам мешать…