Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

знаю, но я видел однажды, как снаряд, пущенный из паровой пушки, пробил французский разведывательный дирижабль насквозь. После этого, собственно, даже до наших военных министров дошла мысль, что воздушные суда надо защищать куда лучше. И всё равно, я готов поставить бриллианты против орехов, что ни один дирижабль не выстоит против британского дредноута.

— Это, Виктор, можно проверить только в битве.

— И нам с тобой это предстоит, — мрачно усмехнулся Булатников.

Тут он был прав.

Дорогой отец.

Можете меня поздравить подпоручиком. Я сумел отличиться в небольшом столкновении с контрабандистами. Они перешли границу со стороны Варшавского княжества и были обнаружены казачьим патрулём. Принимать бой казаки не решились и, оставив небольшой отряд для наблюдения за контрабандистами, отправились в Шодровичи за подмогой. Нашу роту направили разобраться с ними. Бой был коротким и ожесточённым, рота почти не понесла потерь, я же сумел захватить главаря контрабандистов живым, за что и был повышен в звании.

Однако, не это главное, дорогой отец. Вы, разумею, уже знаете о том, что наш Государь поддержал Бонапарта в его войне с Британией. Теперь наша армия в составе эскадры вице-адмирала Якова Гершеля отправлена на помощь флоту адмирала Вильнёва. По всей видимости, нам придётся схватиться с адмиралом Нельсоном. Это весьма странно, ведь ещё в вашей, отец, молодости адмирал Ушаков сражался вместе с Нельсоном против французов в Средиземном море.

Многие офицеры флота, с которыми я общаюсь, отнюдь не уверены в нашей победе. Они рассказывают мне о превосходстве британского флота, о дредноутах, о паровых пушках. И всё же, я уверен, что мы выиграем сражение, ведь иначе и быть не может.

Прошу прощения, что вынужден прервать письмо, подошло время отправлять его с очередным почтовым дирижаблем.

15 сентября 18..года .

— Вот смотри, — сказал мне Булатников, вынимая из ножен свою полусаблю. — Попробуй напасть на меня.

Мы стояли в коридоре, соединявшем стрелковую палубу с мостиком и машинным отделением. Именно здесь идут самые ожесточённые бои во время абордажа, как объяснил мне подпоручик.

Я для пробы пару раз махнул своим палашом — клинок скрежетнул по стенкам коридора, однако драться вполне можно. Решившись, я шагнул навстречу Булатникову и сделал выпад. Булатников отбил. Ещё выпад. Снова отбит. Подпоручик не двинулся с места. И тогда я рванул ему навстречу, обрушив град ударов. Хотя с градом это я погорячился. Если первый прошёл ещё более-менее удачно, то второй… Клинок снова заскрежетал по металлу переборки — и почти на полдюйма вошёл в дерево, из которого была сделана стенка коридора. Булатников ткнул меня концом клинка в горло.

— И всё, — сказал он. — А теперь возьми тесак.

Я вложил палаш в ножны, отстегнул и прислонил к стенке, взял тесак, что принёс с собой Булатников. Следующие несколько часов мы посвятили фехтованию в узких помещениях. К середине тренировки мы оба скинули мундиры, оставшись в нательных рубашках. То и дело ходившие мимо нас матросы и офицеры «Гангута» только качали головами, некоторые давали советы — дельные и не очень.

— Смотри теперь, — продолжил обучение Булатников. — Здесь лучше всего держать оборону. — Он распахнул дверь и стукнул носком сапога по высоком порогу. — Порожек закроет человека, стоящего на колене, хоть и невеликая, но защита. На петлях можно удобно устроить ствол мушкета, хорошо повышает точность стрельбы. Они специально сконструированы с этой целью.

— Так значит, вот почему во всех коридорах столько дверей, — понял я. — Прорываться через них очень тяжело.

— Именно поэтому, Серж, — сказал мне Булатников. — Штурмует дирижабли воздушная пехота, вроде нас или британских «Форлорн Хоупс», а обороняет линейная пехота. Мы прорываемся, а они дают по нам залп за залпом, остаётся только прятаться за переборками или падать лицом в палубу. Хотя те же немцы штурмуют отрядами обычной пехоты, устраивая длительные перестрелки за каждый коридор, но это — глупо. Бездумная трата пороха и свинца.

— Значит, лучше кровь лить в штурмах? — спросил я.

— Отнюдь, — покачал головой Булатников, — просто они стачала, расстреливают весь запах патронов, а уж после — идут в рукопашную и льют кровь. Со штыками и мушкетами, вместо тесаков. Глупо.

Я потёр пальцем переносицу. Нда, выходит, кругом он прав.

А эскадра наша, меж тем, соединилась с флотом адмирала Вильнёва, запертым в Кадисе, стремившимся прорвать британскую блокаду. Решив с помощью дирижаблей добиться относительного превосходства в воздухе и тем самым исправить крайне тяжёлое положение Вильнёва, наше совместное командование отправило эскадру Гершеля ему на помощь. Даже я понимал, что это не самое лучшее решение — Вильнёв обречён. О том же говорили в кают-компании «Гангута», куда я также не забывал наведываться.

— Флот Нельсона многочисленнее, — говорил лейтенант со смешной фамилией Шубик. — Пускай, как вы говорите, капитан-лейтенант, линкоров больше у Вильнёва, но не одни линейные решают на поле боя. К тому же, не стоит забывать об орудиях, а тут преимущество полностью на стороне британцев.

— Возможно, — соглашался с ним штабс-капитан Антоненко, — но не в пушках или кораблях главное преимущество британцев.

— В чём же оно? — поинтересовался у него лейтенант Шубик. — А, догадался, — тут же перебил он, сгорая от нетерпения блеснуть знаниями, — вы имеете в виду дредноуты и паровые орудия.

— Отнюдь, — усмехнулся Антоненко. — Никакие пушки-корабли не превзойдут по значимости одного.

— Чего же?! — воскликнул Шубик, уязвлённый тем, что его «гениальная» догадка оказалась неверной.

— Британского командующего, — ответил я вместо Антоненко. — Адмирал Горацио Нельсон, лучший флотоводец нашего времени. Вильнёву до него очень далеко.

В кают-компании после моих слов надолго повисла тягостная тишина.

В Кадисе мы даже не поставили дирижабли к мачтам, а тут же вместе с флотом выдвинулись навстречу Нельсону, прорывать блокаду. На дирижаблях все готовились к грядущей битве, а потому передвигались исключительно бегом, а в коридорах не смолкали отзвуки команд, передаваемых по медным трубам, которыми был пронизан весь «Гангут» сверху донизу.

Нас вежливо, но настоятельно попросили не покидать кают и кубриков, дабы не мешать команде. За день до битвы, когда флот Нельсона уже показался на горизонте, однако близился вечер, и начинать сражение было глупо, нас провели на стрелковую палубу. Она была просто огромна. На ней вполне мог разместиться не то что батальон, но и весь наш Полоцкий пехотный полк, если немного потесниться. Матросы под руководством кондукторов сняли панели с борта, и у меня перехватило дух.

Находясь внутри дирижабля, не слишком понимаешь, что летишь по небу, а сейчас у меня словно глаза открылись. Впереди, насколько