Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

Я не слышал чтобы была объявлена война порту Каори и потому прошу вас, Дэйчиро Шосе, успокоиться, а вас, Хатсико, я предупреждал. Господа, предлагаю на сегодня окончить наше собрание на такой горячей ноте, а завтра к обеду вернуться к вопросам о порте Каори. И я напоминаю, войны никто никому пока что не объявлял и убивать кого-либо пока идет совет запрещено, это я вам, Дэйчиро Шосе, напоминаю. А вам, Хатсико, рекомендую усилить охрану, может быть вы и доживете до завтрашнего собрания если вас захотят навестить представители порта Каори.

Совет и правда был завершен, в кулуарах еще толпились владеющие обсуждая между собой возможную войну с портом Каори. Представители города Хоона спешно покинули здание, за ними поехали в свой особняк и мы. По дороге внутри бронетранспортера меня начала отчитывать Этсуко, а Тэймэй почти до самого дома молча слушала как Этсуко отчитывала меня и говорила о тех негативных последствиях, что могли возникнуть после моей реакции на простейшую провокацию.

— Дэйчиро все правильно сделал. — Тихо произнесла Тэймэй и только после того как на нее вопросительно посмотрела Этсуко продолжила. — С собаками по-другому нельзя, они уважают только силу, я поддерживаю своего мужа и готова стать с ним в бою плечом к плечу.

— Когда будет бой я буду один, так как все, кто будет рядом умрут. — Тихо произнес я, для Тэймэй.

— Какой бой? Не будет никакой войны! — Начала злиться Этсуко, но посмотрев на мое изменившиеся лицо не стала продолжать перепалку. Это было бессмысленно, я уже практически объявил войну мощному городу, но я не жалел об этом и не боялся. Часть меня изнывала без боев и если все подтвердится, то я первым понесусь в тот город чтобы они пожалели о словах своего представителя.

Ближе к вечеру к нам подъехал автомобиль с номерами администрации города Альяхо, я с Тэймэй сразу в него сели и не привлекая внимания поехали за город, Ивар держал свое слово. Этсуко было решено оставить в городе, да и сама она не желала ехать смотреть на полуживых людей, к их судьбам она относилась со стороны рационалиста, у нас нет возможности их приобрести, да и лишних денег у нас не имеется. Мы неспешно направились к стоянке каравана из Федерации, что привез рабов на продажу. С сегодняшнего вечера начался показ товара, что продлится еще три дня, так как караван не один, а состоит из четырех частей, в которых где-то по десять тысяч рабов. Сегодня утром прибыл всего лишь первая, что уже во всю готовился к небольшому аукциону демонстрируя свой товар всем желающим. Два часа нам потребовалось чтобы достичь лагеря работорговцев из Федерации Гатсен.

Наглая морда офицера Федерации Гатсен прям светилась от счастья, находясь на небольшом деревянном настиле он громогласно перечислял сколько тех или иных рабов той или иной категории выставлено на продажу. А сзади него кольцом стояли фуры, внутри этого кольца и были люди. Пятьдесят тысяч рабов охраняло около трех тысяч военных, и в эти пятьдесят тысяч входило пять тысяч марионеток не высшего качества, как отметил сам горластый офицер, но годных для ведения боевых действий. Вонь стояла ужасающая, и несло, как ни удивительно, от рабов, загороженных фурами и которых было невозможно рассмотреть. Тэймэй сжимала кулаки и смотрела на то как начали появляться из-за фургона первые шеренги с рабами. Показательное шествие полусотни тысяч человек могло растянуться на целые часы, а так как мы были инкогнито насколько это можно было сделать то нам не стоило привлекать к себе внимание.

— Нам пора. — Взял я за руку Тэймэй и начал аккуратно тащить ее за собой, а она все неотрывно и молча смотрела на стройные ряды рабов, что шли практически чеканя свой шаг.

— Мы должны им помочь. — Произнесла она, когда мы отошли метров на пятьдесят от толпы, что смотрела на это невеселое шествие живого товара.

— Я попытаюсь что-нибудь придумать. — Сказал я, обнимая Тэймэй и стараясь нежно гладить ее голову насколько позволяла мне моя концентрация уменьшить силу физика.

Обратно мы возвращались молча, у меня перед глазами все стояли эти шеренги замученных людей. Тэймэй испытывала что-то подобное и также молчала, с грустным видом смотря в окно.

В постель мы легли вместе и уже перед самым сном засыпая она произнесла:

— Дэйчи, ты изменился.

— Знаю, я постараюсь чтобы вы это пореже замечали. Спи, солнышко, завтра много дел.

Через час я вновь пошел на тренировку, а в голове все крутились слова Тэймэй. Да, я изменился. Я сразу это почувствовал, как очнулся после боя с адмиралом, и чем больше проходило дней со времени слияния, тем я все больше менялся. Сперва это было незаметно, но сейчас это видели все, кто-то этого не желал замечать, кто-то опасался что я еще сильнее изменюсь, я же старался чтобы изменения не были сразу видны.

На заднем дворе меня ждал дворецкий с аккуратной папочкой в руках. Он молча передал мне ее и мы также молча пошли к стадиону, там при свете прожекторов я сел и начал читать бумаги, которые завтра передам Этсуко.

Империя почти развалилась, провинции уже не платят налоги и спешно формируют свои армии, в столице почти перестала функционировать полиция. Суды развалились, коллегии судей, состоящие из глав кланов, официально распустили последним приказом принца Адвея.

— Началось. — Взревел я.

На последнем листке ровным почерком от руки было написано: по неподтвержденным данным произошел дворцовый переворот. Принц Адвей мёртв, принцесса захвачена. Утром будет подтверждение информации.

Глава 17

Самолет практически разваливался не выдерживая нагрузки все набирая и набирая высоту. Я видел внутренним зрением как дрожат заклепки, как перегружена несущая конструкция, как надрывается двигатель, мне приходилось силой психокинетики помогать самолету чтобы он не развалился, не выполнив свою задачу. За себя я не боялся, а за пилотов и вовсе не переживал: одноразовые марионетки, сделанные из захваченных военных пилотов и любезно подаренных нам Харуки Сиоко. Хитрая старушка как будто знала о предстоящей операции и подготовилась, ведь изначально вести самолет должна была Амайя, которая и сейчас была рядом в модифицированном Токо, моим механиком, доспехе, кроме пилотов и меня с Амайей больше никого в самолете не было. С самой посадки меня с Амайей в грузовой отсек я мысленно хвалил Токо, этот механик, которого я когда-то спас в окопе, оказался бесценен. За две недели он превзошел не только себя, но и множество механиков, и не только диких земель, по словам Кирана. После