Последние годы Сталина. Эпоха возрождения - Константин Романенко

Такое переписывание истории смогло осуществиться еще и потому, что вернувшиеся из заключения и родственники «реабилитированных» врагов народа, озлобленные и полные желания мстить, имели возможность публиковать свои инсинуации, искажающие образ минувшей эпохи и влияя на умонастроения людей. И мина замедленного действия взорвалась развалом государства.

И все-таки за всей суетливой возней Хрущева прежде всего стояло стремление оправдать свое преступление. Причем по юридическим меркам это было обдуманное преступление, а не жест отчаяния, совершенный в силу стечения обстоятельств.

О том, что Хрущев вынашивал идею устранения Вождя, пишет в своей статье, посвященной столетию Сталина, Генеральный секретарь Албанской компартии Энвер Ходжа: «…сам Микоян признался мне и Мехмету Шеху, что они с Хрущевым планировали совершить покушение на Сталина, но позже, как утверждал Микоян, отказались от этого плана». Это признание было высказано Микояном в процессе переговоров с руководителями Албании для перетягивания албанцев в оппозицию к Мао Цзэдуну.

«Микоян, — пишет Э. Ходжа, — вел разговор таким образом, чтобы создать у нас впечатление, будто они сами стояли на принципиальных, ленинских позициях и боролись с отклонениями китайского руководства… Единственная разница между Мао Цзэдуном и Сталиным в том и состоит, что Мао не отсекает головы своим противникам, а Сталин отсекал. Вот почему, — сказал далее этот ревизионист, — мы Сталину не могли возражать. Однажды вместе с Хрущевым мы подумали устроить покушение на него, но бросили эту затею, опасаясь того, что народ я партия не поймут нас».

Но кровь была. Даже зять Хрущева А. Аджубей пишет: «Я хорошо запомнил странную фразу, брошенную однажды Ворошиловым на даче в Крыму, когда там отдыхал Хрущев, было это летом 1958 или 1959 г. Ворошилов приехал в предвечернее время, погуляли, полюбовались закатом, сели ужинать. Ворошилов… проглотил лишнюю рюмку горилки с перцем… И вдруг он положил руку на плечо Никиты Сергеевича, склонил к нему голову и жалостливым, просительным тоном сказал: «Никита, не надо больше крови…»

Однако, разделив вечером 5 марта 1953 года власть, «наследники» еще не были готовы к покушению на память Вождя и Генералиссимуса. Они готовились похоронить его с соответствующими заслугам почестями. В протоколе заседания комиссии по организации похорон записано: «Установить, что тело товарища Сталина должно быть положено в гроб в военной форме (не парадной). На кителе прикрепить медали Героя Советского Союза и Героя Социалистического Труда, а также планки к орденам и медалям».

Генерал-лейтенант Рясной, на которого была возложена исполнительская часть траурной церемонии, рассказывал: «На даче выяснилось, что хоронить Сталина не в чем…» Ф. Чуев пишет: «Рясной открыл шкаф, а там «всего четыре костюма — два генералиссимусских и два гражданских, серый и черный. Черный сшили, когда приезжал Мао Цзэдун, специально сшили, насильно, и Сталин его так ни разу и не надел. Да еще бекеша висела — старинная, облезлая, выцветшая. «Лет сто ей, наверное, было, ей-богу, — говорит Рясной. — Бекеша или архалук вроде шубейки — наденет, бывало, и по саду гуляет. Один (зеленый) китель генералиссимусский был весь замазанный, засаленный, а другой — обштрипанный…

Да, в этом отношении о нем ничего не скажешь…

Вспоминаю потрясение женщины-врача, которая как-то вела Сталина под руку в поликлинике и обратила внимание, что локоть шинели его зашит грубо и по-мужски неумело…» Рясной поднял чекистов, вручил им генералиссимусский китель с обтрепанными рукавами и велел отвезти в правительственную химчистку в Кунцево: «Вычистите и привезите туда, где будет вскрытие». Новый костюм не шили. Сталин лежал в гробу в своем стареньком, но сносном: рукава подшили, китель вычистили».

Утром 6 марта 1953 года из всех репродукторов раздавалась траурная музыка, прерываемая время от времени трансляцией обращения ЦК КПСС, Совета министров и Президиума Верховного Совета СССР, сообщением о смерти Вождя. Его внезапная болезнь и смерть потрясли и взволновали весь мир. Для современников Вождя свидетельства эпохи еще не писались «поверх тщательно выскобленных пергаментов поры минувшей», и не воспринимать «Сталина великой фигурой было невозможно».

Премьер-министр Джавахарлал Неру в послании советскому правительству писал: «Служба Сталина своему народу в мирное и военное время принесла ему уникальную славу, и его смерть вырвала из современного мира личность исключительных дарований и великих достижений. История России и всего мира будет носить отпечатки его усилий и достижений…»

В личном соболезновании генерала де Голля сказано: «Имя Сталина навсегда останется связанным с памятью о великой борьбе, которую народы СССР, французский народ и союзные народы совместно довели до победы».

Но в самой стране смерть Сталина вызвала не только чувства горя и скорби — она захлестнула людей волной растерянности, трагизмом и тяжестью непреодолимой катастрофы, разрушением уверенности в осуществлении надежд на будущее.

Люди не скрывали своих слез, как в семье не прячут своего глубокого горя при потере любимого отца. Дети, женщины и даже мужчины плакали на улицах и в вагонах метро, в школах и учреждениях, на фабриках и заводах, в ухоженных квартирах и скромных комнатах — это было воистину общенациональное горе, общая трагедия, охватившая все слои населения. Страна ощутила себя осиротевшей.

Хотя власти закрыли въезд в столицу, вся страна повалила в Москву» «Меня обвиняют, — жалуется Рясной, ответственный за устройство похорон, — что я не обеспечил порядок на улицах Москвы… Но за это отвечал Серов. Конечно, на улицах творилось не поймешь что. Кто думал, что умрет Сталин? Был сплошной массовый плач. Идут, рыдают, падают в обморок. Возникают давки. 129 человек погибло. Приостановили это дело только тем, что прекратили пропускать поезда в Москву, а то вообще… что было б, если б вся страна съехалась!»

Гроб с телом Сталина был установлен в Колонном зале Дома союзов. На груди военного мундира Генералиссимуса были приколоты две звезды — Героя Социалистического Труда и Героя Советского Союза; с последней у организаторов траурной церемонии вышли затруднения. Ее не нашли в личных вещах — оказалось, что она находилась в наградном отделе Верховного Совета. Сталин не стал ее получать, считая, что она ему не положена по статусу, поскольку она дается за подвиги, совершенные непосредственно на поле боя.

Так считал он. Но если рассуждать с позиции гражданского пафоса, то его полем боя была вся жизнь, и она вся была подвигом, совершенным на благо народа. Прощание со Сталиным продолжалось 6, 7 и 8 марта; очередь соотечественников, желавших отдать дань уважения Вождю, была нескончаема; люди стояли ночами — 9-го марта 1953 года состоялись похороны. «Похоронили Сталина… Похоронили Бога»!

Когда в Москве проходили похороны, мировая пресса публиковала не только мысли сторонников Вождя. 8 марта 1953 года швейцарская «Нойе Цюрихер цайтунг» отмечала: «Неожиданная смерть Сталина всколыхнула весь мир…» Американская «Нью-Йорк таймс» 6 марта 1953 года писала: «Со Сталиным закончилась целая эпоха мировой истории. Он заставил Запад уважать мощь новой России и постарался вывести ее в число великих держав…»

В Тайване антикоммунист, противник красного Китая Чан Кайши, в интервью 7 марта 1953 года заявил: «Сталин был первый среди равных в союзнической коалиции. Послевоенная внешняя и внутренняя политика сталинского государства обусловлена прежде всего стремлением Сталина укрепить державный статус России, обеспечить ее глобальные интересы…»

Давая интервью французскому радио, 6 марта президент Франции Шарль де Голль говорил: «Сталин имел колоссальный авторитет, и не только в России. Он умел «приручить» своих врагов, не паниковать пред проигрышем и не наслаждаться победами. А побед у него было больше, чем поражений.

Сталинская Россия — это не прежняя Россия, погибшая вместе с монархией. Но сталинское государство без достойных Сталину преемников — обречено».

Эту тревожную ноту подхватывает французская «Фигаро», и 6 марта в передовой статье газета вопрошает: «Пирамида великой тотальной империи лишилась своего вдохновителя и руководителя… Но сохранится ли СССР в будущем, без Сталина?»

Эпилог

Прошло восемь лет. Хмурый октябрьский день 1961 года близился к концу. На Красной площади собралось много народа. Гости столицы ходили группами, подходили к Мавзолею. Но к 18 часам наряды милиции очистили площадь от гулявших людей под тем предлогом, что состоится репетиция войск и техники Московского гарнизона к параду 7 ноября.

Когда стемнело, рядом с Мавзолеем солдаты начали копать могилу. Место работы обнесли фанерой и осветили прожекторами. Примерно к 21 часу она была готова. Сотрудники комендатуры Мавзолея и научный персонал перенесли тело Сталина из саркофага с прозрачным колпаком и положили его в дощатый гроб.