Калейдоскоп. Научно-фантастические повести и рассказы - Спартак Ахметов

Если бы…

Когда же эта паршивая птица перестанет чирикать!

Но лучше начну с самого начала: с того момента, когда меня угораздило влезть в эти дурацкие исследования по воздействию радиации на человеческий организм. Это случилось семь лет назад. Мы с Джиной только поженились. Конечно, можно прожить и на жалованье младшего лейтенанта, но тогда молодой жене приходится самой обшивать себя, а шляпки покупать в гарнизонных лавках. А Джина сразу заявила, что шьет она ужасно, что же касается шляпок…

В общем, когда стали набирать добровольцев, приплачивая за риск, обещая бесплатную квартирку плюс страховку как военнослужащим пограничных зон, то я клюнул на эту приманку одним из первых. Джина была в восхищении, и я тоже, тем более что всей работы-то и было что посидеть несколько минут в кресле, получая свою с каждым разом все большую, порцию радиации, а потом, листая журналы, валяться весь день на сверкающем хромом столе, в то время как дюжина чудаков, серьезных, словно буддийские монахи, что-то измеряли и писали…

Неприятности начались после того, как я им заявил что Джина ждет ребенка. Они запрыгали, словно пляшущие дервиши, стали вздымать к небу руки и проклинать свою судьбу. А Старик более часа запугивал меня тем, что гены мои могли претерпеть изменения, говорил о каких-то хромосомах, мутациях и бог знает еще о чем.

Проклятье!.. Я не должен был уступать. Эта Канарейка совершенно невыносима, но Дженнифер любит ее больше всего на свете…

Когда речь зашла о ребенке, я послал их ко всем чертям. Я чувствовал себя совершенно здоровым, закон не запрещал нам иметь детей, даже в контракте это никак не оговаривалось.

Однако в последние месяцы беременности Джины меня временами охватывал страх — хорошеньким я буду отцом, если у меня родится монстр!

Ну и видик же был у всех этих бонз, когда в соответствующий день на свет явилась вопящая во всю глотку Дженнифер! У нее было великолепное здоровье, и весила она добрых три с половиной килограмма Она была лучшей новорожденной года.

Дженнифер и до сих пор самая красивая девчушка в округе. Радиация не оказала на нее никакого воздействия…

Когда же ты кончишь чирикать, поганое существо?…

…Во всяком случае, никакого видимого воздействия… По правде говоря, все шло самым наилучшим образом, пока дочке не исполнилось три года. Вернее, мы ничего не замечали до того момента, пока ее детское креслице не стало слишком тесным… Простите, должно было стать!.. Вам, конечно, ясно: мы почуяли неладное и уже через два месяца установили, что креслице растет вместе с ней Сделав это открытие, мы с Джиной поняли что надвигается катастрофа. После двух месяцев тайных наблюдений мы обнаружили, что Дженнифер может уменьшать и увеличивать предметы. И стали понятными ее несварения желудка от маленького кусочка шоколада, одного пирожка или нескольких вишенок, которые это маленькое чудовище — как только у меня язык поворачивается! — уносило в свою комнату.

Когда же заткнется эта канарейка?…

А вскоре мы узнали, каким образом она это делает. Однажды в воскресенье я повез Дженнифер в зоопарк. В автобусе напротив нас сидел мальчуган с красивым красным шариком в руке. Взгляд Дженнифер застыл, и шарик стал раздуваться… Когда его диаметр достиг полуметра, он лопнул, напугав, к великой радости моей дочери, нескольких пассажиров. Итак, стоило ей пристально посмотреть на какой-либо предмет…

Нашим первым побуждением было рассказать обо всем руководителю Проекта. У нас был ребенок, обладавший необыкновенными качествами, настоящий мутант, который…

Но это означало конец опытам, конец страховкам, конец всему остальному. Мы промолчали… Однако положение усложнялось…

Завтра же сверну этой птице шею!..

А тут еще история с грузовичком молочника… Все в округе удивлялись, что кто-то польстился на эту тарахтелку. Мы-то с Джиной знаем. Машина лежит у нас, в нашей квартире, на втором этаже, в ящике для игрушек. И длина ее теперь всего одиннадцать сантиметров. Ну, а когда Дженнифер заявила, как ей жутко хочется иметь этакую красненькую машинку с лесенкой наверху и сиреной, мы, не раздумывая ни секунды, купили ей самую лучшую модель пожарной автомашины с зажигающимися фарами и складной лестницей.

Да, положение мое аховое! Только бы Джина вернулась Поскорей. Ведь я сижу уже битый час в клетке, и эта чертова Канарейка боится меня все меньше и меньше…

Перевод с французского Аркадия Григорьева.

Айзек Азимов

ТИОТИМОЛИН И КОСМИЧЕСКИЙ ВЕК

Господа, меня называют отцом хронохимии, и я не могу не испытывать некоторой гордости. Основать новую науку — честь, которая выпадает на долю лишь немногих.

Я до сих пор прекрасно помню тот день в 1942 году когда впервые, бросив в воду щепотку тиотимолина, заметил нечто странное. Тиотимолин, разумеется, растворился очень быстро, но к этому я уже привык. Он всегда, казалось, исчезал в тот момент, когда касался воды. Но я никогда еще не имел дела с таким чистым образцом тиотимолина, как та щепотка, которую я получил. Я явственно помню, что подумал: «Да ведь она растворилась до того, как попала в воду!»

Да, я знаю, что это теперь хорошо известно, хотя я все еще люблю вспоминать и то волнующее постепенное прозрение, и первые измерения, первые грубые прикидки, и более тонкую работу с первым эндохронометром, который сейчас стоит в Смитсоновском музее.

Открытие эндохронности, обнаружение того факта, что существует вещество, растворяющееся в воде за 1,12 секунды до того, как эту воду добавляют, произвело немалый эффект. Вы это, конечно, помните. Тем не менее создалось впечатление, будто тиотимолин — не более чем мистификация. Во многих комментариях, появившихся в научной печати, чувствовалась усмешка. Частные сообщения, которые я получал, свидетельствовали об огорчительной склонности к описанию экспериментов, явно не имевших никакой научной ценности и представлявших собой какие-то странные шутки. Может быть, именно поэтому Американское хронохимическое общество смогло собрать на это выступление всего пятнадцать слушателей!

Эти шутки, джентльмены, дорого нам обошлись — они стоили нам лидерства в космической гонке. Ибо в то время, как американские исследователи с трудом добывали ассигнования и вынуждены были довольствоваться лишь ограниченными экспериментами, страдая от добродушного недоверия своих коллег, — в это самое время Советский Союз построил город Хрущевск, часто называемый также Тиотимолинградом, что наглядно свидетельствует о характере исследований, которые ведутся в стенах организованных там современных, хорошо оснащенных лабораторий.