Повесть и житие Данилы Терентьевича Зайцева - Данила Зайцев

– Владимир Фёдорович, мало ты знаешь об нас, у нас тоже бардак.

– Данила, да я вижу ваши семьи и всё ваше поведение, всё у вас нельзя и грех, а ето принцип жизни.

– Ну ладно, разошёлся ты, поживём – посмотришь, что не так-то уж святые.

– Ну ладно, посмотрим.

– Владимир Фёдорович, а можно у вас узнать, как у вас появился капитал, ведь при СССР всё было государственно? Вы простите, но любопытство донимает.

– Да ето не секрет, Данила. Нас было пять чиновников, я сам из Украины, приехал молодой служить, мне здесь понравилось, я здесь получил образование инженера по строительству и начал строить дома и обчежития, у нас дошло до трёх тысяч рабочих. Я тебе могу показать сэлы посёлки нашей работы. Но когда пришёл развал СССР и Ельцин всё приватизировал (Будь он проклят, пьяница, развалил всю Россию!), я вижу, что всё рухается, собрал всех и всем объяснил: мы доложны продолжать работать, ежлив возмём пример «каждый себе» – будет хаос. Ну и пошло. Хто остался работать, а хто захотел уйти, мы их оплачивали, но пришло время, стало невозможно. Тогда я предложил чиновникам: вижу, что каждый по себе, говорю им: «Мне ничего не надо, толькя отдайте мне здание, что мне было нужноя начать самому работать». Оне обрадовались, что так лёгко им всё достаётся, с радостью отдали. Я подобрал себе честных людей, все мне каналы были знакомы, где как чё доставать, и пошло. У меня своё хозяйство, из пятерых один вернулся ко мне и чичас тоже живёт хорошо, а остальныя всё расташшили и пропили.

– Но всё-таки как для вас, Владимир Фёдорович, лучше: чичас или при СССР?

– Да по-разному. Как для нас – всегда хорошо. Но вспомнишь: всё процветало, всё было изобильно, скота было милливонами, все увалы[405] были заполнены, а чичас нечего пожрать, ша́ром покати, всё заросло, и ничего никому не нужно стало, все ушли в город, превратились в потребителей.

– Владимир Фёдорович, ето во всём мире.

– А что, у вас так же?

– Мале́нькя по-разному[406]. Бедный класс ушёл в город, а богатый – всё забрали и работают, а средняка душут со всех сторон, но потребительство одно и то же. Но там заработки лучше и всё дешевле.

– Ну что, Данила, согласен принять мой предлог?

– Да, Владимир Фёдорович, согласен. Лесу много и вряд[407], и скоро уже выдадут, техника теперь есть, отработам быстро.

– Ну, завтра жду с проектом.

– Хорошо, всё будет готово.

У нас проект был готов, толькя дома остался, ну что, снова сделаю чертёж. Владимир Фёдорович оставил меня на автовокзале. Смотрю, стоит Федя Скачкёв, он тоже меня увидал.

– Ну, здорово, друже!

– Здорово! Ты откуда, Данила?

– Да из тайги.

– Да, батюшка рассказывал, что вы уже здесь. А что не заходите в гости?

– Да не помню, где живёшь.

– Да вот совсем близко.

– Федя, а ты чем занимаешься?

– Да вот такси.

– Ну и как?

– Да ничего, хватает. Данила, ты один?

– Да нет, Федя, здесь Марфа, зять, сын Софоний.

– О, и Софоний с тобой? Хороший парень. А где оне?

– Да, наверно, на рынке. – Я звоню Георгию: – Вы где?

– На рынке, где птица.

– Ну, мы чичас подъедем.

Подъехали, Федя познакомился с моей семьёй. Он хорошо знает Абакан:

– Говорите, что нужно, я всё знаю.

– Федя, а как батюшка, матушка, Иван, Дима?

– Все, слава Богу, хорошо.

– Ну, передавай всем по поклону.

– Хорошо, передам.

– Ну, Марфа, что нашли хорошего?

– Да не знаю, что делать.

– А что?

– Куриц племенных нету.

Федя сказал:

– Как так нету? – Пошёл нашёл адрес, позвонил: – Курицы племенныя по сколь? А что так дорого? А цыпляты? А когда будешь на рынке? Ну хорошо, пока.

– Ну, Федя, рассказывай.

– Данила, дорого: племенныя курицы по девятьсот рублей, петух по тысяча пятьсот рублей, а цыпляты по сто восемьдесят рублей.

– Ого! Да, дорого. Ну что, Марфа, решай.

– Да хоть бы две курицы и одного петуха на расплод.

– Он работает в субботу и воскресенье на рынке.

– Ну хорошо, в субботу приедем, а чичас поехали в Шушенское.

– Данила, я вас отвезу.

– Да зачем, Федя, мы уедем на автобусе.

– Данила, как ни говори, друзья.

– Ну и что, теперь будешь всех друзьей разваживать?

– Да ладно, Данила, садитесь в машину.

– Ну, поехали. – У Феди «Волга», ето надпоминает «Фалькон» аргентинской.

– Данила, рассказывай, как устроились.

– Федя, я должен всю жизнь батюшку благодарить за такой контакт. Где мы устроились – ето сказка.

– А рыбка есть?

– Да, сколь хошь.

– А я рыбак, чу́дно бы съездить к вам и порыбачить.

– Федя, поехали с нами!

– А когда поедете?

– А вот загрузим баржу и поедем.

– Ну что, могу съездить.

– Ну вот, молодес, и батюшке привезёшь рыбки.

– Да, не мешало бы.

– Марфа, а поросят видели?

– Да, Данила, видели.

– Ну и что, кака́ порода и по сколь?

– Да очень дорого, са́мы маленьки по тысяча восемьсот рублей, и по три-четыре, и по пять тысяч рублей.

– Сдурели! А гусяты?

– Гусяты по сто двадцать рублей.

– А индюшаты?

– По сто пятьдесят рублей.

– Ничего себе, выгодно ро́стить.

Мы приехали в Шушенское, Федя вернулся и наказал:

– Когда что нужно, звоните и заезжайте в гости.

5

Я взял «Шушенский курьер» и давай звонить насчёт коров, выбирал молодых и симменталов[408], и вот нашёл в трёх местах. Спрашиваю, по сколь и где: коровы по двадцать – двадцать пять тысяч и по тридцать тысяч рублей. Уже вечером взяли такси, поехали смотреть. Пе́рво угодила голландска, второте́льна, но диковата, двадцать тысяч рублей, даёт тринадцать литров молока. Поехали дальше. Втора́ тоже голландска, третьим отёлом, больша́, смирёна, двадцать пять литров молока, двадцать пять тысяч рублей. Георгию она очень понравилась.

– Что, Георгий, нравится?

– Да, хоро́ша корова.

– Ну вот бери.

– А не дорого, тятенькя?

– Нравится – бери.

– Ну, спаси Христос.

Поехали дальше. Третья корова голландска, второтельна, красива, двадцать три литра молока.

– Ну что, давай покажем Неониле?

Съездили за ней, показали, она увидала и сказала:

– Ой, кака́ красива!

– Ну, пробовай дой!

Он попробовала и осталась довольна: корова смирёна и сла́ба[409], двадцать пять тысяч рублей.

– Ну вот, Неонила, бери.

Она заулыбалась и сказала:

– Спаси Христос.

Мы за обои деньги отдали и сказали, через четыре-пять дней заберём. Нашлась ишо одна корова. Утром приезжаем: корова симментал, очень красива, второтельна, четырнадцать литров молока, тридцать тысяч рублей – нисколь не сбавляет. Ну, ишо поищем.

Я нощью проекты домов разработал и выехал в Абакан. Зашёл к Владимиру Фёдоровичу, он пошшитал, заказал матерьялу, сколь не хватало, также окны и двери, через три дня всё будет готово.

– Данила, а кирпичей надо будет?

– Да, а я и забыл про них.

– Ну и сколь?

– Да на кажду семью по две тысячи.

– Хорошо, я поузнаю. Значит, шесть тысяч кирпичей?

– Да.

– А скот, птицу?

– Скот уже некоторой купили, а птицы в субботу.

– А что, гусят рази мало, что я вам купил?

– Мало, их всего пятнадцать штук, ето толькя на одну семью.

– Ну, смотри сам. Ишо что нужно?

– Продукт на год.

– А зачем столь?

– А чтобы вам не надоедать. И генератор.

– Ну пошли, выберешь.

Мы с нём спустились в магазин, выбрали, что надо было, и снова поднялись. Он показал мене́ в другим зале все стены с нашими фотографиями, размер двадцать пять на тридцать пять. Мне стало интересно, у него хороший аппарат, и он каждый раз, как приедет, заснимывает. Думаю: «Вот бы выставку!» Смотрим, заходит Рассолов Александр Григорьевич:

– Ну, как у вас успехи?

– Да всё хорошо.

– Данила, когда думаешь быть готов?

– Александр Григорьевич, в понедельник или во вторник.

– Хорошо, в среду утром отплываем, в понедельник начинаем грузить.

– Отлично. Александр Григорьевич, вы скоро в Шушенское?

– Чичас выезжаю.

– Можно с вами?

– А почему нет?

Абрикосов:

– Данила, мы всё тогда будем возить прямо на Джонку к барже.

– Хорошо. А пчёлы?

– Сам приедешь во вторник, к вечеру увезём.

– Хорошо, Владимир Фёдорович. Ну, спаси Господи за всё.

– Ладно, трудитесь пока.

Мы отправились с Александром Григорьевичем, я его спрашиваю:

– А коня где можно купить?

– Коня? Дай подумать. – Берёт мобильный, звонит: – Анечкя, привет. Да, всё хорошо, как вы? Ну хорошо. Анечкя, вы коней уже продали, нет? А можно посмотреть? Мы чичас в Абакане, ежлив мы чичас же отправимся к вам, вы будете на месте? Через час. Ну хорошо, миленька, через час жди, пока. Ну, Данила, повезло тебе. У них кони племенныя, одна кобыла и четыре жеребёнка.

– А цену сказала?

– Да, кобыла за двадцать тысяч рублей, а жеребяты по шесть-семь тысяч рублей.

– Ну, поехали посмотрим. – Ето в ту сторону, где баржа.