Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

князя Плескова? Надо думать, любой из них не откажется пожить у такого богатого и гостеприимного хозяина, как мой брат. К тому же вот еще что: мы дали Хельги превосходную жену, а у моего брата есть еще одна дочь. Она пока молода для брака, но время идет так быстро…

– Мои сыновья еще слишком молоды для брака! – Вальгард ухмыльнулся, не желая прямо сказать, что этим «женихам» всего три и четыре года. – Еще и десяти лет не прошло с тех пор, как я женился на их матери, а сыновья стали появляться ближе к концу этого срока. Не думаю, что моя жена согласится отослать их от себя.

– Но мы должны найти какой-то выход, – вмешался Честонег.

Он с самого начала беседы тревожно переводил с Ветурлиди на Вальгарда довольно хмурый взгляд, ясно понимая, что плесковский воевода отнюдь не настроен идти им навстречу.

– Если договор не будет исполнен, под угрозой окажется весь путь от Варяжского моря до Греческого. Порушатся все наши докончания, будем опять, как в Киевы веки, в бабьей тканине ходить. Или вы во Плескове больше паволок не хотите?

– Вот уж, что правда, то правда! – подхватил Житинег.

До сих пор словене не вмешивались в попытки варягов договориться между собой, но теперь хозяин Будгоща тревожно переглянулся с Ратимером, братом Судогостя, приехавшим представлять здесь плесковского князя.

– Нельзя Поозерью с Киевом ссориться. Такие богатства через нас движутся! Если какой раздор – торговые гости ходить перестанут, найдут другой путь, только мы и видали серебро, паволоки да прочее все!

– Верно князь Житинег говорит! – поддержал его Ратимер. – Наши люди давно уже говорят: надо бы и нам к грекам обоз снарядить, мы ведь тоже и мехов, и меда, и льна можем немало продавать. Сейчас-то продаем варягам, – он глянул на Вальгарда, – а это не одно и то же, что самим торговать. Сидел в Киеве брат наших воевод – хорошо. А мы, князь Олег, тоже тебе друзья! – обратился он к молодому князю. – Судогость, брат мой, мне наказал тебе кланяться и в дружбе заверять. Если ты, как в Киеве сядешь, станешь наши обозы с товарами через свои земли пускать и от разбоев оберегать, а там и в греческие земли отсылать со своими вместе, то мы бы честное докончание с тобой заключили. Не одни же поозеры… И в иных землях люди живут…

– Я понял тебя, Ратимер! – Олег пришел на помощь, видя, что плескович пытается высказать много, но не чересчур, и быть понятым, особо ничего не сказав. – Буду рад заключить честный и справедливый союз с друзьями и родичами… моих родичей.

– Да и нам не годится в стороне быть! – вклинился обеспокоенный Житинег.

До сих пор его товары отправлялись вверх по Ловати в составе обозов из Варяжска, но он никак не хотел упустить случай подружиться с киевским князем напрямую.

– Эх, князь молодой, нашли тебе жену, а то я бы из своих дочек тебе любую снарядил! Мои-то какие крепкие да румяные, чисто… репки налитые!

Все засмеялись, напряжение отпустило.

– Иметь паволоки – это всегда приятно, – ответил Вальгард Честонегу. – Но я не стану оплачивать их ценой безопасности моих детей, которые еще слишком малы, чтобы постоять за себя.

– Мой брат Ульв конунг отослал в Киев сына, которому было тогда всего шесть лет! – напомнил Ветурлиди. – Даже ранее, чем мальчика разлучают с матерью и передают воспитателю.

– Ульв имеет право распоряжаться своими сыновьями, как ему угодно. И я тоже.

Это была правда: ни Киев, ни Варяжск, ни даже плесковский князь не имел власти принудить к чему-либо Вальгарда.

– Мы сделали больше, чем требовал уговор! – горячился Ветурлиди, понимая, что все их доводы сводятся к мысли «это нужно нам», и их никак не удается превратить в «это нужно тебе». – Ульв конунг отдал в Киев не только сына, но и старшую дочь – она едет с Хельги как его жена! Если уж ты так сильно не хочешь отпустить к нам своего сына, то ты мог бы предложить жену для… кого-то из сыновей Ульва или моих. Тогда наше положение уравняется. Обмен невестами – самый древний, достойный, надежный способ союза, освященный богами. Против этого ты не станешь возражать? Ты можешь кого-то предложить? У тебя есть дочь?

Напав на эту мысль, Ветурлиди оживился и даже немного поерзал крупным телом на скамье. Его двое сыновей, молодые парни, взглянули на Вальгарда с новым любопытством.

– Кажется, – Вальгард будто в задумчивости возвел глаза к балкам закопченной кровли, – у меня их не менее трех… четыре, если считать падчерицу.

– Они еще не обручены?

– Как будто бы нет? – Вальгард поднял брови и вопросительно взглянул на Торлейва, словно сам не мог уверенно припомнить такой безделицы. – А, Толи?

Тот ухмыльнулся и помотал головой. Он был менее разговорчив, чем брат, но куда охотнее улыбался и вид имел дружелюбный.

– Сколько им лет? – продолжал Ветурлиди.

– Падчерица уже невеста, ей тринадцать. Я не вникаю в эти женские дела, но с прошлой весны она носит одежду взрослой женщины.

– Воислава – невеста, – кивнул Ратимер. – Поневу надела на прошлую Русальную неделю.

– А что скажешь о твоих родных дочерях? – уточнил Ветурлиди. – Ведь твоя падчерица не состоит в кровном родстве с Хельги конунгом.

– Моей старшей дочери семь лет. Если я правильно понимаю, ей до надевания поневы еще лет пять-шесть. Как пойдет…

Сыновья Ветурлиди приуныли, зато сам он обрадовался:

– Так вот и способ разрешить наше затруднение! Она составит отличную пару Ингвару, моему племяннику. Ему сейчас одиннадцать лет. Это будет уместный и равный брак: твоя старшая дочь, то есть старшая невеста в вашем роду, выйдет за старшего сына и наследника Ульва конунга и со временем займет место королевы в Волховце! Мы дали вашему роду невесту – мою племянницу Мальфрид, а если вы дадите нам невесту – твою дочь… как ее имя?

– Как будто… Эльга? – Вальгард снова покосился на брата, и тот опять кивнул с ухмылкой.

– Отлично! – Ветурлиди потер пухлые кисти. – Истинно королевское имя! Оно ведь было дано ей в честь Одда Хельги?

– Именно так. Мы рассудили, что раз уж моя дочь – внучка плесковского князя, то ей подойдет имя в честь ее другого родича, тоже добившегося королевского звания.

– Если ты согласишься на это обручение, мы, пожалуй, отложим требование заложника до тех пор, пока у молодого Хельги появится более близкий родич… то есть сын.

– Ну… на это, пожалуй, можно согласиться. А, Толи? – Вальгард помедлил, глядя на брата, потом кивнул. – Думаю, справить свадьбу можно будет лет через семь-восемь.

– Не лучше ли прямо сейчас, раз уж мы объявим обручение, отослать ее к будущему мужу? Ее мог бы взять с собой сам Хельги конунг, а уж он, ее родственник, хорошо присмотрит за девочкой. И как удачно, что с ним едет жена!

– Не думаю, что моя жена согласится на это. И мой тесть – а с ним надо считаться, ведь он князь. К тому же за семь-восемь лет… ты понимаешь, я желаю твоему брату Ульву долгой и славной жизни, но он уже немолодой человек, и за восемь лет его сын Ингвар из наследника может стать конунгом. И зачем девочке ездить через весь свет и обратно, когда можно будет отослать ее прямо в будущий дом? Юный Ингвар конунг в известном смысле подвергается опасности так далеко от родных мест, и он сам бы не захотел, если бы все это понимал, рисковать своей будущей женой, пока не может ее защитить.

– А твоя падчерица – она не обручена? – вдруг спросил Житинег.

– Еще нет. Вроде бы жена мне ничего такого не говорила.

– У моего старшего сына жена этой зимой умерла. Он слишком молод, чтобы жить вдовцом, и я был бы рад породниться с князем Судогостем.

– Это ты мне задачу задал! – протянул Ратимер, на которого хозяин бросил вопросительный взгляд. – Это как князь Судогость посмотрит и старейшины его… Она хоть девка во всем справная… да ведь поневу только первый год носит, приданого мало скопила. Ей бы еще пару зим поработать… Да к тому ж она – старшая внучка моего брата, а дочерей у него, кроме ее матери, больше нет. Сам понимаешь: первая наша невеста ныне, дорого будет стоить…

– Ну, нам-то с тобой спешить некуда, обо всем успеем потолковать! – ухмыльнулся Житинег.

По лицу Ратимера было заметно, что мысль об этом союзе его не отвратила, но где же видано, чтобы родичи невесты прямо так сразу давали согласие! Приди хоть сам Дажьбог на порог – делу не бывать без обязательных рассуждений о том, что «девка молода», «приданое не готово», «дома некому