Хроники раздора - Letroz

и натянутых верёвок, хлопки парусины, ругань рабочих и матросов, споры между капитанами кораблей и многочисленными желающими взять с них деньги за любое действие. Порт Фрасции являлся важным транспортным узлом, особенно в те дни, когда дороги вокруг Амбваланга стали небезопасны. Поэтому нет ничего удивительного, что жизнь здесь не затихала ни на секунду не только вечером, но и ночью тоже.

Портовый инспектор Гольденхард как раз заканчивал свою работу. Ничего сложного: проверять происхождение грузов и заносить это в документы, которые затем исчезали в аккуратной папочке. Вроде бы мелочь, но целая куча людей и даже гильдий были готовы заплатить за эту информацию порой совсем нескромные суммы. А уж в эти «весёлые» времена, когда через порт Фрасции проходило до семидесяти процентов всех грузов, путешествующих с севера континента на юг или наоборот, расценки на подобные сведения и вовсе взлетели до небес.

Конечно, владельцы порта, на которых формально работал Гольденхард и городское управление Фрасции, регулярно хотели содрать с него долю от подобных сделок, но получалось это у них не часто. Сложно потребовать свою часть от сделки, которая проходит в формате «я потерял копию одного листа, зато нашёл кошель полный монет» и вообще нигде не фиксируется.

Одну из подобных сделок портовый инспектор как раз собирался совершить. Получив подпись у капитана о том, что тот согласен с тем, как оценили его груз и мешочек монет, звон которых сумел скрыть от учёта, а также часть трюма, Гольденхард направился в свой «кабинет». По факту это была крошечная будка на отшибе порта, главным украшением которой являлся массивный сейф, неприступный для взлома. Последнее достигалось не хитрыми замками или магией, а банальной сваркой, не позволявшей открыть дверцу сейфа. Всю же ценную информацию портовый инспектор держал в своей папке, с которой расставался только за деньги, а те в свою очередь доверял охранять банкирам.

В будке Гольденхарда уже ждали, правда, не совсем та, кого он ожидал увидеть — черноволосая с одной белой прядью дворфийка в аккуратном костюмчике и в очках. Портовый инспектор было испугался, что его подставили, но приглядевшись понял, что одна из его самых частых покупательниц — Кимера — просто сменила имидж. Опознал он её просто: по массивному рюкзаку, который всегда находился где-то неподалёку от журналистки.

— Тебе идёт новый стиль, — с усмешкой заметил Гольденхард.

— Старый опять примелькался, — вскользь заметила Кимера и сразу перешла к делу, — ты писал, что у тебя есть что-то интересное для меня?

— Да, — портовый инспектор выудил из своей папки несколько заранее им сделанных таблиц. — Некоторые мои… покупатели просят не только данные по отдельным кораблям, но и сводные таблицы. Недавно я как раз делал несколько таких и заметил довольно странную штуку… в общем, думаю, ты и сама поймёшь о чём речь.

Он протянул журналистке один из листов, остальные пока оставив при себе, позволяя той самостоятельно изучить содержание таблицы.

— Орден, Орден, снова Орден… Двадцать два корабля за… сколько ты говорил? — удивилась Кимера.

— Два месяца, но вообще-то, по моим расчётам выходит в десять раз больше, — поправил её Гольденхард. — Здесь даже сейчас полно кораблей, битком забитых оружием, произведённом в Ордене или по его заказу. И плывут они все в Рахетию. Много же, наверное, Император заплатил Фрайку за это всё.

— У Рахетии нет денег — только долги и обязательства, — продолжая изучать содержание листов, попутно делая пометки в своём блокноте, рефлекторно заметила журналистка.

— Ну да, — усмехнулся инспектор, тоже слышавший эту поговорку. — Зато Союз Запада может выдохнуть, а вот на месте южан…

— Нет больше Союза Запада, — не отрываясь от своего занятия вновь вставила Кимера.

— Да?

— Завтра узнаешь из новостей, — закончив записывать, криво усмехнулась журналистка. — Особенно если будешь читать их между строк.

— Жаль, — вполне искренне заметил Гольденхард. — Хорошее было местечко — тихое, спокойное. Самое то для начала игры.

— А мне не жаль, — убирая блокнот в рюкзак, не менее искренне сказала Кимера. — Я обо всём этом писала. Если дураки предпочитают доверять репутации Фрайка и сказочкам людей вроде Жоля — то им уже ничего не поможет. Сколько я тебе должна?

— По две сотни за каждый лист, коих пять штук, — не моргнув глазом заявил инспектор.

— Дёшево, — перекинув ему кошель, заметила Кимера и, подумав секунду, спросила, — сколько Кара заплатила тебе за разговор со мной?

Гольденхард на секунду опешил:

— С чего ты взяла, что…

— Сколько? — не поддалась журналистка.

— Она «потеряла» некоторые мои бумаги, которые, как мне казалось, были ОЧЕНЬ приватными, — признался портовый инспектор. — Там была вся моя отчётность, я вообще не думал, что…

— Уйди, — отмахнулась от него журналистка.

Не став с этим спорить, хотя его выгоняли из собственного кабинета, Гольденхард послушно покинул будку, столкнувшись в дверях с Карой, которая как раз намеревалась войти.

— Ну? — скрестив руки на груди, нетерпеливо фыркнула Кимера. — Долго же ты за мной гонялась. Мне казалось, что кто-кто, а лучший охотник за головами в игре опытнее в подобных вопросах.

— Я пришла не за твоей головушкой, — миролюбиво поднимая руки заявила нежить, — а для того, чтобы задать несколько вопросов. После, какими бы ни были ответы, мы разойдёмся, как будто и не встречались.

— Почему бы тебе не задать свои вопросы Фрайку? — едко поинтересовалась журналистка. — Человеку, с которым ты начинала играть, вместе с которым состояла в «Ангелах» вплоть до их распада, а?

— Мы давно не общались, — немного растерянная тем, что Кимере известны такие детали, заметила Кара. — Но он будет следующим, к кому я приду за ответами.

— Пытаешься составить цельную картину происходящего, выяснить, какая из сторон права или просто ищешь выгоду?

— Ищу ответы на свои вопросы. И, по-моему, нам обеим будет лучше, если это произойдёт побыстрее.

— Я их тебе дам, так и быть, — Кимера одарила Кару полным презрения взглядом, — но что-то мне подсказывает, что всё это ты и так знаешь. В сущности, Фрайк не делает ничего сверхординарного для тех, кто общался с ним сколько-нибудь долго. Просто осуществляет то, о чём мечтал, едва ли не с самого релиза игры.

— Он о многом мечтал, как многие другие. Мы все тогда были мечтателями. Итак…

— Но в отличие от