Династия. Белая Кость - Такаббир Эль Кебади

— У ваших девочек есть. — Нервно потёрла ладони. — Простите, мне надо идти.

Киаран подождал, когда она скроется за дверью, и направился к конюшне.

Впереди показалась деревня. Устало бредущие с покоса мужики сообщили Киарану, что утром король отправился с проверкой на дозорные вышки и, по идее, уже должен вернуться. Киаран окинул взглядом зеленеющие луга и колосящиеся поля. Жмурясь, посмотрел на жаворонка, зависшего на фоне закатного солнца. Тяжело вздохнул. Среди этой красоты, под заливистое пение пичуги, королю предстоит услышать скверную новость.

Когда-то гонцу, принёсшему плохие вести, отрезали язык. Традиция осталась в далёком прошлом, но Киарану от этого было не легче. Вина за поступок, который он собирался совершить, вздымалась в душе тёмной скалой. Как ни убедительно звучал голос разума, мол, это единственный выход из создавшейся ситуации, — руки Киарана лихорадочно тряслись, в болезненном усилии сжимая поводья.

Спрыгнув с коня, он пошёл по дороге, сапогами вдавливая камешки в землю. Противоречивые желания — растянуть время и быстрее прожить этот день — обжигали нервы.

При виде лорда и отряда Выродков дети прятались под телеги, бабы умолкали, мужики кланялись и, стискивая в кулаках вилы и грабли, хмуро смотрели незнакомцам вслед, словно видели в них предвестников несчастий.

Свернув за угол одного из домов, Киаран остановился. Рыцари во главе с сэром Ардием сооружали из соломы мишени. С десяток молодых крестьян рассматривали луки и стрелы.

Рэн проверял натяжение тетивы:

— Мир войны очень прост: есть ты и есть враг. Либо убиваешь ты, либо убьют тебя. Правила не меняются.

— Они неистребимы, как земляные блохи, — откликнулся пожилой человек, судя по добротному кафтану, староста деревни.

— И что? — подал голос Ардий. — Так и будете платить блохам? В таком случае кто вы сами?

— Вам легко говорить, — упорствовал староста. — Приехали, уехали, а нам оставаться. У меня полдеревни баб и детей. Мы на степных дикарей с луками, а они к нам с огнём. Давайте так. Мы выроем ров, где вы показали, а ваши солдаты приедут, когда начнётся жатва, и покажут нам, как надо воевать.

Рэн согласился:

— Будь по-твоему. А твои молодцы за это время научатся владеть луком. — Посмотрел поверх плеча старосты и, не скупясь на эмоции, широко улыбнулся. — Лорд Айвиль? Вот так сюрприз! Идите же сюда!

— Наш разговор не для посторонних ушей, ваше величество.

Улыбка сползла с лица Рэна. Он отложил лук и подошёл к Киарану.

— Ваше величество, ваша супруга разрешилась от бремени.

— Понятно… — еле слышно вымолвил он. Подозвал командира рыцарей. — Сэр Ардий, заканчивайте без меня. Лорд Айвиль привёз плохие новости. Я отправляюсь в Фамаль немедленно. Я должен быть рядом с королевой. — Рэн обратил на Киарана глаза, словно припорошённые пылью. — Надеюсь, ребёнка не похоронят, пока я не приеду?

— О боги небесные… — пробормотал Ардий. — Горе какое…

— Ребёнок жив, — сказал Киаран.

— Жив? — На лице Рэна отразилась гамма чувств: от радости до душевной боли. Он размял плечи, склонил голову к одному плечу, к другому. — Кто у неё родился?

— Мальчик. В столице кипят страсти. Я закрыл все городские ворота и вызвал из логова Стаи войско Выродков. Если толпа ринется в Фамальский замок, гвардейцы и мои люди его удержат. Но вам и правда надо поскорее вернуться в столицу.

— Дьявол! — выругался Рэн и махнул воину. — Труби сбор! Возвращаемся в Фамаль. Коня! — Посмотрел на Киарана исподлобья. — Не надо было утруждать себя. Прислали бы гонца.

— Я подумал, что вы захотите обсудить со мной план дальнейших действий.

— Мне нечего с вами обсуждать.

Они скакали всю ночь и весь день. Наконец остановились в придорожной корчме, чтобы дать отдых лошадям. Рыцари быстро поели и разошлись по комнатам. Выродки улеглись спать во дворе. Кухари навели порядок на кухне, потушили масляные лампы и отправились по домам. Содержатель заведения немного покрутился в трапезной, выравнивая ряды столов и скамеек. Проверил, закрыта ли входная дверь, и побрёл в свою каморку. Рэн и Киаран остались одни.

Рэн цедил вино и молчал. Киаран настороженно наблюдал за ним. Вроде бы человек тот же… но он стал другим, не похожим на себя прежнего. Лицо приобрело землистый цвет, на скулах выперли желваки, глаза ввалились.

— Не молчите, ваше величество. Я ваш друг. Пожалуйста, поговорите со мной, чтобы я знал, что делать дальше.

Осушив бокал, Рэн вновь наполнил его вином.

Не получив ответа, Киаран продолжил:

— Я приказал закрыть столицу, чтобы по королевству не расползлись слухи. Мне надо знать, о чём вы думаете и что намереваетесь делать. Я должен знать, в какую сторону мне двигаться. Не молчите!

— Я забрал её из холостяцкого дома. Получается, она жила там с каким-то батраком и уже понесла. — Рэн покрутил на столе кубок, не замечая, что расплёскивает вино. — Беда в том, что я люблю её, Киаран. Я люблю её.

— В таком случае надо сохранить её доброе имя.

Рэн облокотился на стол, запустил пальцы в волосы и проговорил, перемежая слова тягучими паузами:

— Я люблю её, но не хочу признавать чужого ребёнка своим. Не хочу завещать корону сыну батрака. Даже если я пойду на это, его право на трон опротестуют великие лорды, а церковники и народ их поддержат. — Рэн привалился спиной к стене. — Он каждый день будет напоминать мне о том, что я вытащил любимую женщину из чужой постели. Я не виню её, она сама не знала, что понесла. Она бы не стала мне лгать.

— Ну что ж… — Киаран скрестил руки на груди. — Из этой ситуации есть три выхода. Первый: умертвить ребёнка. Он родился недоношенный и умрёт, как все недоношенные дети. Это спасёт вас и вашу супругу от позора.

— Нет! Не хочу, чтобы она страдала.

— Второй выход. Я опою младенца снадобьем. Все решат, что он умер. Результат такой же, как в первом случае. Я увезу его в логово Стаи, и мой сын сделает из него наёмника, если он, конечно, перенесёт все испытания.

— И чем этот выход лучше первого? Какой третий?

Этого Киаран и ждал. Придвинулся к