Закат Тьмы - Сергей Тармашев

— Но рано или поздно наступит зима, и к'Зирды уйдут, — изрёк Гронг. — Люди возродятся.

— И, как всегда, возродятся те из них, кто выжил, — согласился Трэрг. — Только выжили те, кто пораньше забился в нору поглубже, бросив остальных на произвол судьбы. Сие значит, что в человеческих землях вновь расплодятся лишь гнильё и убожество, средь которых благородные представители будут возникать редко и в трагически малом меньшинстве. То есть вновь всюду, где станут появляться Люди, они принесут с собой подлость, предательство, стяжательство, кражи и прочие прелести народа, в коем каждый за себя. И вновь Дети Ругодара будут ходить в рейды на Человеческие Королевства, дабы в славных битвах возвеличивать благородный народ Орков!

— Может, раз так, — Гронг Неотразимый Удар комично выпучил глаза и скорчил нарочито глупую рожицу, — то нам не надо их спасать? Не то ещё станут благородными, как на подбор! С кем тогда сражаться нашим детям?! Песочников сейчас перебьём, пиратов уже перебили, что делать?! Предлагаю немедленно бежать отсюда, пока эти Люди не вернулись!

— Ты не поверишь, брат, но сию угрозу от нас уже отвели! — рассмеялся Трэрг. — Ни за что не догадаешься, кому народ Орков обязан сохранением добрых традиций!

— А что тут гадать? — хмыкнул могучий Орк. — Ты толкуешь о маге Эманоре.

— Ого! — удивился Трэрг. — А ведь ты прав, Гронг Неотразимый Удар! Как ты понял его замысел?

— Ну… — клыкастый гигант несколько замялся. — Честно говоря, замысла его я не понял. Но понять, что ты говоришь о нем, было несложно. Сам посуди: кто сейчас способен изменить существование Людей? Правители Королевств либо пали вместе со своими Королевствами, либо зализывают раны за спиной у лавин Ругодара. Вакри до Людей нет дела, Орки пошли на Альянс с Людьми лишь ради победы над к'Зирдами, ибо будущее кланов превыше многовековой вражды. Эльфы с превеликим удовольствием оставили бы всё как есть, ибо это всё суть их рук дело. Некромосы жаждут человеческой крови и уж точно не станут заниматься их мироустройством, разве что понастроят везде сверхволшебных бараков для рабов. Из известных мне фигур остается только Эманор. Тем более что твоя будущая супруга рассказывала о его планах создания идеального Королевства.

— С чего это ты решил, что я собрался взять в жены Белого Мага? — Трэрг сделал большие глаза.

— С того, что уже давно пора, — парировал Гронг. — И потом, ты же сам сказал полчаса назад, что испросил совета у отца с матерью. А в твоем положении в их совете может нуждаться лишь один выбор: жениться на Белом Маге или отсечь ей голову, дабы бедняжка не мучилась. Но Белый Маг жива и спит в своей каюте, стало быть, ответ очевиден.

— Мы понадеялись на неё в морской баталии, а в результате едва не утонуло множество Орков и магов, — пробурчал Трэрг. — Быть может, я спрашивал у отца, как с ней поступить?

— Ага, ага, так и было! — Гронг Неотразимый Удар увлеченно закивал головой. — И он велел тебе наказать её! Мне вот интересно, орудие наказания он при матери стал тебе показывать?

— Неуместная шутка! — насупился Трэрг.

— Ерунда! — отрезал могучий Орк. — Никто не погиб, всё обошлось, бессмысленно тратить время на пересуды. Белый Маг совсем ещё девчонка, она весьма мягка сердцем и добра душой, вот и не выдержала зрелища кровавой битвы. Она не Орк, не забывай.

— Вот именно, что она — не Орк! — парировал Трэрг. — Сие меня и останавливает.

— Перестань искать в себе Человека, брат! — Гронг Неотразимый Удар могучими ладонями обхватил плечи шамана и посмотрел ему в глаза. — Деяниями своими ты множество раз доказал всем, что сердце твое — сердце Орка, разум твой — разум Орка, помыслы твои — помыслы Орка! Никто во всём Ругодаре не сомневается в том, что ты Орк в человеческом теле, даже Люди признали это! Только ты сам продолжаешь подозревать самого себя! Белый Маг отличается от всех Людей хотя бы уже тем, что она Белый Маг! И она любит тебя, какие ещё тебе нужны основания? И вообще, воины считают, что все её страхи перед битвами — от безделья. Как только она понесет твоего ребенка, так сразу же научится отличать убийство врага от умерщвления невинного. Она женщина, а женщина должна быть постоянно занята чем-нибудь полезным! — Гронг воздел вверх закованный в стальную перчатку огромный палец. — Изобилие бестолковых мыслей действует на них разрушительно. Когда же они заботятся о детях и муже, то им всё нипочем.

— Ты уже убедился в правоте наших воинов? — улыбнулся Трэрг. — Твоя жена понесла первенца и умиротворенно сидит дома? Значит, мне просто почудилась одна Победительница, что притопала неделю назад через портал из Ругодара в первом ряду сорокового кулака лучниц?

— Ещё как убедился! — насупился Гронг. — Рыгдард Кровавый до сих пор не послал нам чада, и Лнирне не сидится дома, как всем остальным таким же. Война заботит их более домашнего очага, словно воинов. Теперь днем я озабочен приготовлениями к битвам, а ночью Лнирна не даёт мне уснуть. — Он стоически вздохнул: — Что поделать! Народ Орков не столь плодовит, как Люди или к'Зирды. Рождение младенца суть признание Рыгдардом Кровавым достойности семейного союза, а сие надобно ещё заслужить.

— Что я слышу? — Трэрг удивленно поднял брови. — Непобедимый и неустрашимый Гронг Неотразимый Удар, лучший боец во всем Ругодаре, удрал от жены в морской поход?

— Не удрал, а предпринял тактическое отступление, — назидательно изрёк могучий Орк. — Должен же я когда-нибудь спать! Всё равно она не вернется домой, пока ей там нечем заняться. — Он заметил ширящуюся улыбку на лице брата и безапелляционно заявил: — Ничего смешного! Ты лучше подумай, как и когда нам провести ещё один День Создания Семей, потому что весь этот миллион дев, заявившийся на битву, мечтает совершить свой главный подвиг — вернуться к домашнему очагу беременными!

— Но День Создания Семей суть один из главных праздников, завещанных народу Орков Законом Предков, — нахмурился шаман. — Он всегда проводится на родной земле. Семейный союз, заключенный на чужбине, будет проклят Пращурами и принесет ущербное потомство. Ибо чада должны рождаться и расти на Родине, среди исконной земли, воды и воздуха.

— Думаешь, я знаю Закон Предков хуже шамана? — обиделся Гронг. — Я собираюсь состязаться за право стать вождем, а вождю надлежит знать семейный уклад столь же прилежно, как воинский! Я и сам знаю, что сей праздник нельзя устраивать на чужбине. Посему даже не стал задавать этот вопрос на Совете Кланов, ибо они и слышать не захотят о подобном преступлении против нерожденных чад. Но предпринять что-то нужно! Время легких баталий закончилось, теперь нам предстоят битвы не на жизнь, а на смерть. Погибнет множество воинов, каждый из которых мог бы оставить потомство. Не говоря уже о том, что содержать незамужних лучниц в отдельном лагере суть лишние хлопоты.