Драконы - Джонатан Стрэн

Утром они отправились на передовые позиции; впереди летел императорский курьер. На склоне дня Линь пересекла гряду холмов и молча зависла над гигантским военным муравейником, который смотрелся на земле как своеобразный ковер, изменчивый узор которого составляли солдаты, передвигаясь разными по конфигурации и численности группами и в разных направлениях.

Она по-прежнему не видела смысла в том, что центральное место в этой армии занимали люди, а не драконы; и все же, против ее воли, армия на марше произвела на нее впечатление неумолимой силы, которая способна пройти вот так по всему миру. А по пыльным дорогам позади армии двигались вереницы повозок с пушками таких размеров, каких ей прежде видеть не доводилось.

— Они стреляют шестнадцатифунтовыми ядрами, — сообщил император, наблюдая за тем, как на Фратерните погрузили несколько орудий. — Он может нести более тяжелый груз?

— Разумеется, могу, — Фратерните гордо выпятил грудь.

— Нет, не может, — возразила Линь. — Нечего на меня рычать! — сурово огрызнулась она на юного героя. — Ты не сможешь продержаться целый день при такой нагрузке: крылья не выдержат.

Фратерните сник. Однако император продолжил расспросы:

— Сколько часов он сможет лететь, если добавить еще один вес?

— Не более двух часов без остановки, — сказала Линь.

Император кивнул. На следующий день он пригласил ее отправиться на переброску военной части из города Кобленца, примерно в шестидесяти милях от Майнца. На самых мощных драконов, за исключением самой Линь, были погружены артиллерийские орудия; после двухчасового перелета их разгружали и давали часовую передышку; затем они перевозили другую амуницию и подразделения пехоты. Это была рутинная, однообразная работа, сопровождаемая бесконечными осложнениями и суетой, но к ночи вся часть была передислоцирована на тридцать миль ближе к Майнцу в более или менее терпимом порядке.

Император пришел к ней, сияя, как именинник, что его несколько красило, хотя Линь отнюдь не считала, что маленькое достижение может служить поводом для такой радости, о чем тут же сообщила. Он рассмеялся и заявил:

— Мадам, через три дня вы все увидите. Я снимаю шляпу перед вашими знаниями по части драконов, но не по части людей.

На следующий день они переправили всю военную силу в Майнц еще до полудня, а к вечеру отправились в Кёльн за другим корпусом, почти без перерыва. Еще до истечения обещанных «трех дней» они сгруппировали в одном месте десять тысяч человек со всем снаряжением и амуницией, и ей начало казаться, что император, в конце концов, не так уж и глуп. В собранной вместе армии она ощущала ту же неумолимую силу, которую увидела, рассматривая марширующие далеко внизу крошечные квадратики-узоры человеческого ковра; она оценила тот мощный импульс, который излучает множество скопившихся в одном месте людей. Бесчисленные орды его едва ли не игрушечных солдатиков связывала общая цель, единый порыв.

— Я удовлетворен, — объявил император своим военачальникам, собрав их перед шатром Линь. — В следующий раз мы будем действовать эффективнее, но даже при таких скоростях мы сумеем подойти к Варшаве еще до наступления зимы. Теперь к делу, господа: мне нужны более мощные пушки, и я не вижу смысла доставлять их из Франции.

— Поблизости от Байройта расположена крепость, — внес предложение один из военачальников, молодой человек по имени Ланн, — там имеется тридцать два орудия.

— Полетите туда? — спросил ее император, и это выглядело почти как приказ.

Линь понимала, что он имел в виду другое, но прозвучали его слова так, будто он просто посылал ее на боевое задание, словно рядового бойца.

Это подвигло ее на грубость.

— Небесным драконам не пристало воевать в качестве рядовых.

— Мне нужно ваше мнение о тактике ведения воздушного боя, а вовсе не ваши подвиги в качестве солдата, — буркнул он.

По соседству с ним, она с высоты птичьего полета оглядывала территорию, а тем временем дюжина драконов помельче взмыла в воздух беспорядочной тучей и ринулась на трех громадных зверюг, охраняющих крепость. Порядка в этом штурме не было ни малейшего, но, в сущности, порядка можно добиться и краткосрочным обучением; в целом, ее советы относительно принципов маневренности применялись на практике. Пушки стреляли, но не слишком эффективно, потому что небольшие, юркие драконы оказались неудобной целью благодаря своим размерам и близости к объекту и, добравшись до огромных, но неуклюжих драконов-охранников, принялись терзать им крылья и головы когтями.

Ее переполняло странное чувство при виде того, как ее советы осуществляются на практике боевых действий. Оно стало еще острее, когда на ее глазах защитники были успешно рассеяны, а Люмьер, прикрытый с флангов Фратерните и Сюрте, спикировал на стены, поливая их огнем, в то время как его соратники срывали с креплений пушки. Они с триумфом вернулись и сложили орудия к ногам императора и ее собственным. Эти короткие тупорылые предметы из выщербленного металла и поцарапанного дерева выглядели уродливыми и пахли дымом, орудийным маслом и кровью, но в то же время от них веяло мощью, а поверх валялся, словно тряпка, вражеский флаг на сломанном древке.

Непривычное чувство привело ее в смятение, и она укрылась в лесу, сославшись на слишком яркое солнце. Между тем после ее ухода комендант вражеской крепости вышел из ворот и опустился на колени перед императором. Уже спрятавшись в чаще, она услышала тысячеголосый крик: «Да здравствует Франция! Да здравствует император! Да здравствует Наполеон!» Под эти возгласы она забылась беспокойным сном и во сне, широко разинув пасть, сокрушала своим ревом стены неведомой крепости и среди ее развалин искала поверженного Темерера. Но, обернувшись к принцу, чтобы показать ему плоды своих усилий, она увидела на его месте Наполеона.

Линь проснулась, дрожа от горя и холода, и ощутила на коже первые капли дождя. Ее охватила внезапная тоска по дому, по чаше ароматного чая, по мягким очертаниям холмов вместо тех неприветливых, остроконечных, покрытых снегом вершин, что виднелись на горизонте сквозь деревья. Но, едва подняв голову, она уловила запах войны, более острый и горький, чем аромат горящего дерева, — этот запах возвещал победу и торжество мести. На поляне появились люди, чтобы поставить для нее шатер, а позади них шел Наполеон.

— Ну и ну, что это такое, разве не вы сами предупреждали меня о вреде сырости для драконов? Поднимайтесь, поужинаем вместе, вам обязательно нужно съесть что-нибудь горячее.

Гордон Диксон