Четыре Ступени (СИ) - Елена Квашнина

- Скворцов! - Светлана насупилась. - Ты ошибаешься. И ругаешься на меня зря. Ничего не понимаешь, так и помалкивай в тряпочку. К твоему сведению, всё как раз наоборот. Просто Дрон меня жалеет, обижать не хочет. Ему мои чувства не нужны.

Скворцов скептически ухмыльнулся, потряс головой, присосался к пиву. Молчал недовольно. Всем видом демонстрировал, насколько тяжело ему общаться с недотыкомкой. Допив содержимое кружки, крякнул, проворчал:

- Не зря в народе говорят, что у бабы волос долог, ум короток. Не хотят оба по-человечески. Ладно, мы пойдём другим путём. Как Ульянов-Ленин. Слепых котят насильно в блюдце с молоком мордой тычут. Собирайся, Кравцова, едем.

- Куда? - не поняла Светлана.

- Ты тут базарила о чувствах к Дрону или к литератору этому? Ну, к словеснику, не фырчи. К Дрону? Вот и едем к нему. Сама мои слова проверь.

- А если он меня погонит?

- Если бы да кабы… Со мной не погонит. А погонит, переживёшь. Раньше надо было колыхаться. В больнице сколько он тебя гнал, я со счёта сбился. Не в первый раз.

- Зато в последний. Я, Лёш, честно предупреждаю. Погонит - уйду и никогда не вернусь. Унижаться и бегать за ним не буду.

- Ого! Сильна. Характер начала вырабатывать? Уважаю. Э, Алёша Птицын, ты собралась? Потопали.

- Почему Алёша Птицын?

- Всё-то тебе расскажи. Фильм был такой. “Алёша Птицын вырабатывает характер”. Потопали, говорю.

- Подожди, а Юля?

- Юльке по дороге отзвонюсь.

Он болтал с женой по мобильнику треть пути, в разговоре с ней стелился ковриком, называл Юльчонком, смешно оправдывался за неведомые посторонним грехи. Лицо его смягчилось, посветлело. Светлана диву давалась. Лёха, боли, которую могут причинить люди, боявшийся сильнее всего, рискнул однажды довериться Юле. Рискнул и выиграл. Может, Светлане стоит попробовать? Не зря же Скворцов неуклюже намекал на некие особые обстоятельства.

С особыми обстоятельствами они столкнулись на подходе к дроновскому дому. Юрка стоял под развесистым тополем с бутылкой водки в руках, задумчиво рассматривая этикетку.

- Ты мне не сказал, что Дрон опять пьёт, - тихо произнесла Светлана, вложив в слова максимальное количество обиды. Она непроизвольно замедлила шаг. Лёха машинально подстроился.

- Зачем говорить? Само собой разумелось, - так же тихо ответил он. - Могла бы заметить за столько лет, в каких случаях Дрон пить начинает.

- Когда с какой-нибудь женщиной сходится, - процедила Светлана. - Вот тебе дополнительный аргумент в мою защиту. Он бы и со мной спиваться начал. А сейчас, как видишь, у него новая женщина появилась. Ты зря за него хлопотал, зря меня сюда поволок.

Лёха, после телефонного разговора с Юлей помягчевший и подобревший до безобразия, снисходительно пояснил:

- Он стопудово не пьёт, если ты какое-то время рядом отсвечиваешь. Усекла? Это я тебе как его лучший друг говорю. Делай выводы, Светка.

Светлана собралась объявить ему о своём нежелании сейчас навязываться Дрону, конкурировать с его очередной пассией. В сердечных делах нельзя навязываться, преступно. Но тут Юрка поднял голову, случайно оглянулся и заметил их. На лице сполохом промелькнула радость. Тут же исчезла. Лицо стало скучным Он неторопливо направился к друзьям. Светлана по походке Дрона старалась определить, пил он сегодня или только собирался приступить к водочной церемонии. По всему выходило, что пока Юрка трезв. Разве холодным пивком разогнался по случаю несусветной жары. Пиво ладно, пусть. Но водку у него надо бы осторожненько реквизировать. Только как?

- Лёш, ты у него водку отбери потихоньку.

- Самая умная, да? Как? - скептически осведомился Скворцов.

- Не знаю. Придумай что-нибудь. Ты же мужчина, значит, волом короток, ум долог, - Светлана не отказала себе в маленьком удовольствии. Подпустила шпильку в бок самоуверенному Скворцову.

- Ладно, уговорила. Попробуем, - проворчал несколько уязвлённый Лёха. - А ты давай, внимание отвлеки, бери огонь на себя. Здорово, Дрон. Давно не виделись. Что пьём?

- Давно, - усмехнулся подошедший Дрон. - Полдня сегодня друг другу глаза мозолили. Здравствуй, солнце моё. Какими судьбами в наших палестинах?

Он внимательно рассматривал Светлану, словно они виделись в последний раз не три месяца назад, а по меньшей мере три года. И опять она вся поместилась в его зрачках. Забыла о присутствии рядом Лёхи. Куда-то начал пропадать жаркий и пыльный летний вечер, старушки на скамейках возле подъездов, то и дело проезжающие по двору автомобили. Удалялись, глохли звуки моторов, шагов прохожих, гвалта ребятни на детской площадке. Наваждение, морок. Дрон очнулся первым.

- Лёха, ты куда?

Светлана повернула голову. Скворцова рядом не было. Растворился в воздусях? Она оглянулась. Лёха стоял шагах в двадцати от них, вполоборота. Пытался, чудак, бутылку водки затолкать в барсетку так, чтобы она не вываливалась. Когда успел облегчить от ноши Дрона, отплыть в сторону?

- Я к метро. Юльку встречать. Мы с ней договорились, - слова Лёхи Светлана услышала, как сквозь вату. Опять взглянула на Дрона. Опять поплыла, перетекая в серую хмарь его глаз. С трудом удержалась на грани, промолвила:

- Ладно, Юр, я тоже пойду.

- Куда? - не понял Дрон.

- Домой, - она пожала плечами. - Знаешь, который час? Пока до дома доберусь, стемнеет. Родители будут волноваться.

- А зачем приезжала?

- На тебя посмотреть, в порядке ли? Вижу, в порядке.

- Нет, так не пойдёт, солнце моё. Ты ко мне приехала? - получив утвердительный кивок, он положил тяжёлую ручищу ей на плечо, ограничив свободу маневра. - Вот и пойдём ко мне. Лёху с Юлей дождёмся. Родителям от меня позвонишь, если твой мобильник случайно “сел”. Подумаешь, десять вечера! Тебе же не пятнадцать, взрослая тётенька.

- Сам ты тётенька, - поджала губы Светлана. Влекомая сильной рукой Дрона, не сопротивляясь, шла послушно к его берлоге.

Возле двери Юрка остановился. Достал из кармана ключ, вставил в замок, но открывать не стал. Развернулся всем телом к Светлане. Темнота в подъезде скрывала выражение его лица и глаз. Голос прозвучал нейтрально:

- Ты как приехала? На пару часов, по-дружески? Или…

- А можно?

- Что можно?

- Или?

Пауза длилась несколько секунд. Затем дроновские ручищи обхватили её, облапили, стиснули

- Ох, солнце моё, как я соскучился…

Через тысячу лет, выныривая из километровой толщи забытья, она вздохнула:

- Я уже взрослая тётенька, мне в подъезде не по возрасту.

Дрон наконец распахнул дверь. Широко. Настежь.

- Входи, Свет мой!

Она вошла. Новым взглядом окинув хоромы любимого, ужаснулась, охнула и помчалась искать веник, совок, тряпку. Вместо фартука повязав грязное посудное полотенце, спешным образом старалась навести косметический порядок. Неудобно Лёху с Юлей в свинарнике принимать. Юрка всячески мешал, отрывал от дела. Потом отрывисто делился наболевшим: