Охотники на мамонтов - Джин Мари Ауэл

Процесс обмена подарками шел своим чередом, и Эйла решила, что делать подарки так же приятно, как и получать. Обитателям стоянки нравились необычные дары Эйлы, а она, в свою очередь, восхищалась их удивительно красивыми изделиями. В общем, вечер сюрпризов вполне удался и все были веселы и довольны. Эйла испытывала совсем особенное чувство, впервые встретив такое дружеское и искреннее расположение. Она старалась не задумываться об этом, боясь расплакаться от счастья.

Ранек стоял в сторонке, ожидая, пока все остальные мамутои поздравят Эйлу. Ему хотелось, чтобы его подарок был завершающим и не затерялся среди других. Конечно, она получила сегодня много исключительно ценных и красивых вещей, но ему хотелось, чтобы его подарок оказался самым запоминающимся. Эйла складывала свои обновки на лежанку, которая сейчас была так же полна, как и в начале обмена, и вдруг с удивлением заметила, что остался еще один сверток, приготовленный для Ранека. Взяв предназначенный Ранеку сверток, Эйла обернулась, ища его глазами, и едва не столкнулась с ним, поскольку ухмыляющийся Ранек стоял прямо за ее спиной.

– Неужели ты совсем забыла о бедном резчике? – сказал он притворно обиженным тоном.

Ранек стоял так близко, что Эйла впервые смогла разглядеть его черные зрачки, окруженные темно-коричневой радужной оболочкой, в которой поблескивали золотистые искорки; она впервые поняла, как глубоки и неотразимы его подернутые влагой карие глаза. А исходивший от него ток чувственного желания привел молодую женщину в замешательство.

– О нет… совсем не забыла… вот, – ответила Эйла, вспомнив, что держит подарок в руках, и протянула его Ранеку.

Он посмотрел вниз, и глаза его засияли от удовольствия при виде густого и пышного меха белой полярной лисицы. Эта короткая пауза дала Эйле возможность прийти в себя, и, когда Ранек вновь взглянул на нее, на ее лице уже играла поддразнивающая улыбка.

– По-моему, это ты совсем забыл обо мне.

Он усмехнулся тому, как быстро она подхватила его шутливый тон, и порадовался ее ответу, который позволял ему сделать соответствующее замечание перед вручением своего подарка.

– Нет. Я тоже не забыл, вот, – сказал он, протягивая ей предмет, который до этого прятал за спиной.

Эйла, не веря своим глазам, разглядывала маленькую статуэтку, вырезанную из бивня мамонта. Ранек взял у нее белоснежный мех, но она, казалось, боялась коснуться его подарка. Наконец Эйла подняла на резчика изумленные глаза.

– Ранек… – прошептала она, нерешительно протягивая вперед руку.

Тогда он сам раскрыл ее ладонь и поставил на нее свой подарок. Эйла все еще с недоверием смотрела на фигурку, казавшуюся ей магическим видением, которое может вот-вот исчезнуть.

– Но ведь это же Уинни! Ты как будто взял и превратил Уинни в эту маленькую лошадку?! – воскликнула она, поворачивая в разные стороны изящную костяную фигурку лошади, умещавшуюся на половине ее ладони.

Цветовая гамма этой статуэтки от хвоста до жесткой гривы в точности совпадала с окраской Уинни; часть ног была окрашена углем в землисто-черный цвет, а общий тон был сделан желтой охрой.

– Надо же, эти крошечные ушки прямо как настоящие. И копыта, и хвост… даже масть такая же, как у нее. О Ранек, как тебе удалось сотворить такое чудо?!

Заключив Эйлу в свои объятия, Ранек выглядел совершенно счастливым. Он мечтал потрясти ее воображение, и реакция Эйлы оправдала его самые смелые надежды. Ранек с такой откровенной любовью и обожанием смотрел на Эйлу, что на глазах у наблюдавшей за ним Неззи выступили слезы. Она незаметно посмотрела на Джондалара и поняла, что он тоже видел этот страстный взгляд. Мучительная боль исказила черты его красивого лица. Неззи понимающе покачала головой.

Обмен подарками закончился, и Диги пошла вместе с Эйлой в очаг Зубра, чтобы помочь ей переодеться. Чужеземное платье Ранека в свое время произвело на Диги большое впечатление, и, окрашивая кожу, она попыталась добиться такого же цвета. В конце концов ей это почти удалось, и она сшила из светло-желтой кожи нарядные узкие штаны и тунику с короткими рукавами, треугольным вырезом и таким же диагональным срезом по подолу; поясок, сплетенный из разноцветных узких кожаных полосок, совпадал по гамме с вышивкой, украшавшей платье. Густой летний загар еще не успел смыться с кожи Эйлы, а ее пышные золотистые волосы почти сливались с основным тоном одежды. Этот праздничный наряд оказался ей совсем впору, как будто был сшит специально для нее.

Диги помогла Эйле вновь надеть костяной браслет Мамута и ожерелье Неззи и привязала к поясу красные ножны Талута, из которых выглядывала резная костяная рукоятка кремневого ножа. Мамутои не носили амулетов, поэтому Диги, ничего не зная о назначении потрепанного кожаного мешочка, висевшего на шее Эйлы, принялась уговаривать подругу снять его, однако Эйла решительно воспротивилась.

– Это мой амулет, Диги. Он охраняет меня… хранит… частицы духа Пещерного Льва, клана и моего духа… Совсем маленькие кусочки… Меньше той фигурки, в которую Ранек заключил дух Уинни. Креб говорил, что, если я потеряю амулет, тотем не сможет найти меня и я умру… – с трудом подбирая слова, пыталась объяснить Эйла.

Диги задумчиво смотрела на подругу. Неопрятный вид этого кожаного мешочка, несомненно, портил общее впечатление. Даже шнурок, на котором он висел, был сильно потрепан.

– Эйла, а что ты будешь делать, когда шнурок разорвется? По-моему, это произойдет очень скоро, – заметила Диги.

– Я сделаю новый шнурок и новый мешочек.

– То есть главное не мешочек, а то, что внутри его, правильно?

– Да…

Диги окинула внимательным взглядом подарки и вдруг заметила мешочек Крози. Аккуратно выложив его содержимое на меховое покрывало, она протянула его подруге:

– Почему бы тебе не использовать этот красный мешочек? Нитка волос вполне может заменить кожаный шнурок. И ты точно так же будешь носить его на шее.

Взяв из рук Диги красивую расшитую вещицу, Эйла задумчиво посмотрела на нее, а потом сжала в ладони свой старый мешочек, словно хотела вновь ощутить то чувство уверенности, которое придавал ей этот клановый амулет. Но она больше не принадлежала к клану, хотя и не рассталась со своим тотемом… Дух Пещерного Льва по-прежнему защищает ее, и его знаки все так же важны. Однако теперь она принадлежит к племени мамутои…

Когда Эйла вернулась в очаг Мамонта, то ее вид полностью соответствовал облику молодой женщины мамутои, прекрасной, нарядно одетой, имеющей высокий статус и несомненные достоинства. Обитатели Львиной стоянки встретили ее одобрительными взглядами. Но две пары глаз выражали более сильные чувства. Любовь и желание излучали черные смеющиеся глаза, полные пылкой надежды, а большие, удивительно яркие синие глаза не смеялись, а были глубоко