Пройдённый путь (Книга 2 и 3) - Семен Будённый

Вместе с тем отмечались и существенные недостатки в партполитработе. Ни у кого не оставалось сомнений: чем ближе мы подходим к Южному фронту, тем упорнее и в больших масштабах вражеское командование будет засылать к нам шпионов и диверсантов. Конференция предложила усилить политическую работу среди воинов и населения.

15 октября на станции Знаменка мы встретили агитпоезд "Октябрьская революция", с которым прибыли М. И. Калинин, А. В. Луначарский и Н. А. Семашко.

Утро выдалось ясным, безветренным. Я подошел к вагону, в котором находились дорогие гости. Открылась дверь, В ее проеме показался Михаил Иванович Калинин. Он щурил глаза от яркого солнца.

- Здравствуйте, здравствуйте, товарищи конармейцы! - весело приветствовал он нас.

С Михаилом Ивановичем мы обнялись, как старые друзья. Он был для меня близким человеком, и я мог рассказать ему все, что лежало на сердце, что тревожило и волновало меня.

Михаил Иванович Калинин приезжал к конармейцам уже в третий раз. Впервые он посетил нас 4 ноября 1919 года, когда я командовал еще кавалерийским корпусом, затем 25 мая 1920 года во время марша Конной армии с Северного Кавказа на польский фронт. Сейчас приезд Михаила Ивановича был как нельзя кстати.

М. И. Калинин обошел строй почетного караула, поздоровался с бойцами, затем остановился возле меня:

- Ну что, товарищ Буденный, чем будем заниматься?

- Дел у нас по горло, Михаил Иванович, - сказал я и тут же попросил Калинина председательствовать на заседании Реввоенсовета армии, которое мы собирались провести.

- А смогу? - спросил он, хитровато блеснув глазами.

М. И. Калинин придал заседанию форму интереснейшей беседы. Он обращался с вопросами то к одному из нас, то к другому. Он хотел знать буквально все: численный состав армии, ее боевую и политическую подготовку, настроение бойцов и населения. Он расспрашивал о том, как конармейцы обеспечены вооружением и боеприпасами, продовольствием, фуражом и медикаментами.

После заседания Михаил Иванович пожелал встретиться с бойцами. Я предложил ему сначала отдохнуть с дороги. Калинин махнул рукой и, как мне показалось, иронически усмехнулся.

- Отдыхать? Негоже. Сам-то, Семен Михайлович, небось все на ногах, а мне советуешь прилечь? - И, подмигнув Клименту Ефремовичу, молча слушавшему наш разговор, добавил: - Меня не проведешь, по глазам вижу, что оба вы чертовски устали.

Калинин подошел ко мне ближе, тронул за плечо.

- Да, Семен Михайлович, пока не до отдыха, если враги клинки над головами держат. Надо скорее добиратъся до каховского плацдарма. Владимир Ильич возлагает на вас большие надежды. Врангеля надо разбить до зимы, иначе он прочно засядет в Крыму.

По нашему совету Михаил Иванович выехал в Митрофановку, в расположение частей 14-й кавдивизии. Конармейцы искренне обрадовались приезду к ним Председателя ВЦИК. Вдоль рядов проносилось громкое "ура". Настроение у бойцов было хорошее - это меня обрадовало.

Михаил Иванович выступил перед бойцами с яркой речью. В начале ее он напомнил конармейцам, что в конце мая встречался с дивизиями 1-й Конной приблизительно в этих же местах, когда армия шла на польский фронт, чтобы заставить врага признать силу Советской власти.

"Вы это сделали быстрее, чем мы ожидали, - сказал М. И. Калинин. - Тому свидетельство - подписание перемирия с Польшей. Это уже почти мир. Это признание польскими панами силы и непобедимости советского народа. Перемирие подписано после отступления частей Красной Армии от Варшавы. Но польские паны по опыту прошлых боевых операций хорошо знают, что наши отступления на фронтах заканчиваются новым наступлением и окончательным поражением врага. Это-то и заставило их пойти на мир. Теперь перед нами последний враг Врангель, которого нужно обязательно уничтожить. Победа над Врангелем не за горами. Несмотря на трудность и огромность задач, стоящих перед нами, мы с ними справимся, - продолжал М. И. Калинин. - Можно смело сказать, что нет в мире лучших, более сознательных войск, чем вы. Может быть, у вас есть много и неграмотных людей, но смело могу сказать, что нет в мире армии, которая была бы так сознательна, которая бы так хорошо знала, за что она воюет, которая бы так ненавидела людей, с которыми она воюет, которая бы так доверяла комиссарам..."{30}

После речи М. И. Калинин осмотрел части 14-й кавдивизии. Бойцы, командиры и политработники, построенные в колонны, четким шагом прошли перед Председателем Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета.

М. И. Калинин находился в Конной армии несколько дней. За это время он посетил все дивизии, не раз встречался с бойцами, выступал перед местным населением.

В личных беседах я рассказал Михаилу Ивановичу о тяжелом положении с обмундированием, о застрявших где-то эшелонах, которые мы ждем вот уже почти два месяца.

Михаил Иванович обещал помочь.

- Бойцы скоро пойдут на решительный штурм Врангеля, - сказал он, - и надо их обеспечить всем необходимым. На "ура" Врангеля не возьмешь, нужна тщательная, всесторонняя подготовка людей.

С докладами в частях выступали также нарком просвещения А. В. Луначарский и нарком здравоохранения Н. А. Семашко. Каждый из них освещал вопросы международного и внутреннего положения Советской Республики, военные и политические проблемы, рассказывал о делах, касающихся тех отраслей, которыми он руководил. А. В. Луначарский посещал школы, помогал местным органам устраивать в детские дома беспризорных ребятишек. Н. А. Семашко встречался с медицинскими работниками.

Перед отъездом из армии Калинин сказал, что доложит Владимиру Ильичу Ленину обо всем, что он здесь видел и слышал. Он делал так всегда после посещения Конармии. Мы были благодарны ему за это. Михаил Иванович сдержал свое обещание - помог нам с обмундированием. Вскоре после его отъезда к нам прибыл долгожданный эшелон с одеждой и обувью.

15 октября Реввоенсовет армии получил приказ командующего Южным фронтом М. В. Фрунзе, согласно которому Конная армия должна двигаться западнее Александрии и не позже 24 октября сосредоточиться в районе Березнеговатое, Евгеньевка, Староселье. Начполештарма Зотов, который принес мне шифровку, подождав, пока я ознакомлюсь с содержанием телеграммы, сказал:

- Тяжеленько уложиться в этот срок! А вы как считаете, товарищ командарм?

- Уложимся, Степан Андреевич. Я подошел к столу, на котором лежала карта нашего маршрута.

- Сегодня мы находимся здесь, в районе Знаменки, через неделю пройдем еще километров двести, так?

- Не многовато - двести? - спросил Зотов.

Я ответил, что дороги в этих местах хорошие, погода не дождливая, стало быть, можно двигаться форсированным маршем. Зотов согласился со мной. И мы я, Ворошилов, Минин, Зотов - уже было разметили, где какие делать дневки и ночевки, как вдруг на другой день утром Степан Андреевич докладывает: