Terra Mirus. Тебе не кажется - Наталья Борисовна Русинова

Илона замерла на пороге.

— Что же делать тогда?

— Сидеть молча и не отсвечивать, — отрубила Кира. — Я на тот свет пока не тороплюсь, как и Индра, и тебе не советую. У нас здесь еще куча дел.

Илона едва не зарычала от досады, грудь жгла бушевавшая ярость. Как можно просто смотреть, когда на твоих глазах творится худшее злодейство? Наказывать жестоко самых невинных и слабых, попутно пугая до полусмерти тех, кто вообще непричастен? За старые потертые книжки, в которых и половины слов не разобрать?

Но валькирия действительно права. Оставалось только беспомощно наблюдать, как белобрысый с каменным лицом щелкает пальцами, и бумажная куча у его ног вспыхивает пламенем. Как уходит следом за полицейскими шатающаяся тетка Маринка — прямо в фартуке и с поварешкой в судорожно стиснутых пальцах. Как уводят смурного Ваньку, согнувшегося в три погибели и зажатого между двумя блюстителями, как молча идет на тоненьких своих ножках Ритка, смотря вперед и не мигая, чтобы не заплакать.

Впереди процессии плыл, едва касаясь земли, Великий. Замыкали ее две огромные мерзкие ящерицы. На выходе из двора одна из них ударила хвостом по совсем молоденькому, в один ствол, кустику сирени. Нежное бело-зеленое облако вздрогнуло и с треском повалилось на землю. Дети у качелей вскрикнули, а тварь обернулась и заревела, разевая уродливую пасть. Маленький Славик не выдержал и сомлел, без сознания опускаясь на траву.

— Ушли, — Илона снова схватила кофту. — Вы как хотите, а я на улицу. У всей малышни родители на работе, и можете думать, что мне больше всех надо, но сейчас им помочь некому, кроме нас.

Уже в коридоре ее нагнал Рик, и женщина внутренне сжалась, ожидая, что муж сейчас тоже попросит остаться. Вместо этого он молча принялся обуваться. Жаркий яростный комок под ребрами, мешающий дышать, сменился щекочущим теплом. Когда главный человек в жизни на твоей стороне, что бы не случилось — это стоит любых сокровищ мира.

Взявшись за руки, они вышли из сырого обшарпанного подъезда на улицу. Здесь светило солнце, истошно чирикали воробьи, купаясь в лужах, по растрескавшемуся асфальту расхаживали с важным видом голуби. Бабочка-махаон, трепеща пятнистыми крылышками, покачивалась на ярко-желтом цветке одуванчика, высоко над домами с радостно-тревожными воплями носились стрижи.

О произошедшем напоминали только посеревшие лица детей, сгрудившихся около очнувшегося и с трудом сидящего Славки, поломанный куст сирени да нещадно дымящая куча картона и бумаги. Обгоревший по краям лист взлетел в воздух и проплыл у Илоны перед глазами. На узнаваемой с трудом картинке сидела царевна-лягушка со стрелой в пасти.

— Тетя Илона! — наперебой заголосила детвора, подбегая и протягивая руки.

Илона не была приверженцем идеи, что людей нужно любить просто по факту существования. Честно сказать, в мире было не так много людей, которых она действительно любила. Но к детям это не относилось. Она никогда не гоняла расшумевшуюся под окнами малышню, не читала нудных нотаций и охотно отвечала на любые, даже самые странные вопросы, не высмеивая и не осуждая. Поэтому дети постоянно таскались за ней хвостиком, помогая кормить бездомных кошек и собак, и слушая занимательные истории о достижениях воспитанников.

Женщина обняла каждого, напряженно всматриваясь в напуганные глаза, конопатые и поцарапанные мордашки. Рыжий Генка из второго подъезда, пухленькая Маша из третьего, вихрастый Лешка — сосед тетки Маринки… Самыми старшими из дворовой тусовки были близнецы Темка и Анечка, закончившие второй класс.

Белобрысым все равно, что малышня теперь много ночей подряд не будет нормально спать, плача навзрыд от ночных кошмаров. Кто-то больше никогда не совершит в жизни ни одного смелого поступка, даже если очень захочется — страх, пережитый и загнанный внутрь в раннем детстве, отнимет все силы, подобно укусу ламии. И мысль об этом заставляла кипеть от мощной, поглощающей разум ярости. Как будто драконом была она, Илона, а не Ксана.

Но дети, доверчиво притулившиеся к ней и к Рику, не должны увидеть ее состояние, им и так сегодня досталось. Нужно быстро переключить их на что-то радостное и доброе, пока испуг окончательно не укоренился в их душах. Илона ласково потрепала русоволосых близнецов по вихрам, посмотрела на вышедших следом Индру с Кирой, прокашлялась и заговорила непривычным для себя голосом, ласковым и тягучим, как ведущие детских программ, шедших по телевизору.

— Ребята, а давайте все вместе поможем бедному дереву? Нужно подвязать треснувший ствол, полить корни и собрать поломанные ветки. Кто принесет мне ведерко водички?

— Я! — хором заверещали близняшки и Маша, и ринулись по домам.

Валькирия спустилась с подъездного крыльца, взяла четырехлетнего Славика на руки и что-то зашептала ему в ухо, покачивая из стороны в сторону. Малыш постепенно перестал дрожать и с восторгом смотрел на ласковую, красивую тетеньку с длиннющей светлой косой. Индра подошел к Илоне и быстро зашептал в ухо, пока оставшаяся ребятня отправилась собирать обломанные ветки.

— Я ночью выйду, когда все будут спать, и сращу ствол, завтра и следов не останется. Даже колдовать не придется, у меня специальный эликсир есть, трех капель хватит. Только корни надо полить, как следует, потом соединить поломанные части и чем-то подпереть, чтобы до заката все не рухнуло.

— Отлично, — с благодарностью кивнула Илона. — Спасибо тебе, дружок.

Близнецы с Машей тем временем приволокли три пластиковых ведерка с водой, по дороге от усердия расплескав едва ли не половину. Но и оставшейся хватило с лихвой. Пока Индра выливал воду под куст, стараясь обильно намочить каждый корешок, Рик поднял с земли цветущий ствол. Ветки жалобно заскрипели, цветы посыпались на землю целыми гроздьями. Молодое деревце, посаженное два года назад добрыми старушками из Маринкиного подъезда, будто плакало от боли, меленько подрагивая листиками.

— Бедная ты, бедная, — тихо прошептала Илона, с трудом сдерживая слезы и поглаживая пальцами светло-зеленую влажную сердцевину с лохмотьями коры по краям.

Спасти деревце действительно могло только чудо из иного мира. Никакая здешняя сила не заставила бы срастись то, что переломилось пополам. Пока Рик бегал домой за тугими бинтами и старой футболкой, порванной на тряпки, а потом придерживал сверху ветви, Илона плотно примотала друг к другу обе части ствола. Затем муж вынес топорик, обтесал поломанные ветки и собрал из них хлипенькую опору. Сирень в итоге встала вертикально, то и дело кренясь в разные стороны, как пьяная. Но деревце было совсем молоденьким, а бинты — широкими и крепкими, и узел Илона завязала на совесть. Оставалось молиться всем богам, чтобы эта конструкция не рухнула до заката.

Женщина выпрямилась, потирая спину, и оглянулась. Дети