Игры рядом - Юлия Остапенко

Дождь лил непрерывно, как будто в этом мире больше никогда не будет солнца. Впрочем, если и будет, я всё равно его не увижу.

Мы с Йевелин зря посмотрели в их лица. Это стало роковой ошибкой. После этого мы уже не могли сказать «нет». Просто не могли… хотели бы, да не могли. От себя не убежишь. Можно долго пытаться, но рано или поздно придется признать поражение.

Мы признали поражение.

Неправда. Не говори так. Это не поражение, это то, чего нельзя избежать.

Боги! Йев, перестань. Некоторые мои мысли предназначаются не тебе. Их не так много, в конце-то концов.

Я не видел ее с тех пор, как мы, нещадно поливаемые дождем, ступили в крытый храмовый двор. Ее увели в одну сторону, меня — в другую. Можно было сопротивляться и попытаться бежать, но зачем? Чего нам бояться? Мы уже и так мертвы: нас оживили только для того, чтобы были живы наши сердца. Потому что мертвое сердце не способно создать что-то большее.

И куда бы мы отправились, если бы снова сумели освободиться? В твой Шангриер, Йев? Может быть. Но нам было бы страшно. Сейчас не страшно, а там… Там снова пришлось бы играть. Когда заканчиваешь одну игру, так не хочется снова ввязываться в новую. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Нет уж, я предпочитаю закончить эту игру по всем правилам. Да, это подлые правила, но я все равно не стану их нарушать. Потому что они мои. Они — это я.

Моя игра — это я.

И я думаю теперь… разве это так плохо, Йев? Посуди сама. Когда я ехал в Даллант, потом о Мелодию — это было моей игрой. В столице и потом, в Билберге — твоей… Потом, снова в лесах — кажется, нашей общей?.. Жаль только я не уловил момент, когда игра перестала быть игрой. А раз так, то какая разница? Между играми каждого из нас, и общими играми, и даже неиграми? Ведь по большому счету, это все просто слова. А каждое слово… ты помнишь?

…Значит лишь то, что подразумевал сказавший его первым.

Да. Кто первый назвал это игрой? И не всё ли равно, что он хотел сказать, если мы знаем, что это просто жизнь? Просто вот такая жизнь. Какая-никакая… но жизнь.

Она заканчивается, Йев, или только началась?

На этот раз меня заперли в подземелье. Не знаю, где поместили Йевелин — может быть, в той самой комнате, из которой я сбежал несколько месяцев назад. Тут было сыро и очень холодно. Может, оттого, что снаружи осень, а может, тут всегда так. Я надеялся, что мне не придется сидеть здесь слишком долго. Помнится, Миранду подвергли какой-то «подготовке», занявшей несколько лет. Да я тут раньше сдохну, это точно. Факел с внешней стороны двери сменили всего два раза, а у меня уже ныли почки. Миранду, я полагаю, два года держали в более комфортных условиях, и то она поседела…

Кстати, Йев, всё забывал спросить. Какого цвета были ее волосы?

Черные.

Черные. Они быстрее седеют, говорят. Я быстро поседею.

Ко мне никто не приходил. А мне хотелось увидеть мальчишку, который уже спас меня однажды, но вряд ли был способен спасти меня опять. Один раз я просто извел стражника у двери требованиями принести мне пергамент. В тот момент это казалось мне очень удачной шуткой.

Алоиз пришел нескоро. Я знал, что он придет, и не понимал, зачем так тянуть. Кажется, наличие полноценной информации — самое малое, чего я заслуживаю.

Он как будто постарел, хотя его атласное алое одеяние в свете факела смотрелось по-прежнему эффектно. На сей раз он пришел без своих эфемерных сопровождающих. Но это и правильно — мое время еще не пришло. Они появятся, как только оно придет, но не раньше.

— Только давайте без всяких «Ты снова здесь», «Это должно было случиться» и «От судьбы не убежишь», — бодро попросил я, не вставая, когда за ним закрылась дверь. В камере стояла вполне пристойная кровать, и я валялся на ней, вытянув ноги и заложив руки за голову, не оставляя Алоизу ни клочка, где бы он мог присесть. А впрочем, садиться он не собирался..

— Вас придется подготовить, — сказал он. И, надо сказать, это меня не слишком обрадовало, хотя я услышал именно то, что и ожидал..

— Да? И как вы собираетесь это делать? — поинтересовался я.

— Узнаете по ходу. Я пришел предупредить тебя, чтобы ты не выкидывал таких фортелей, как в прошлый раз.

— А если всё-таки выкину?

— Тогда подготовка будет долгой.

Он рассчитывал, что мне не понравится, как он это сказал, и оказался прав.

— Где Йевелин?

— С женщиной-Проводником всё в порядке.

— Да? И вы думаете, в таком месте, как это, человек будет себя чувствовать нормально?

— Каждому свое, — буркнул Алоиз, — тебе — яма. А ей… Она ничего не сделала, чтобы вызвать подобное обращение.

— А я, значит, сделал.

— Конечно.

— Ясно.

Мы помолчали. Я не мог понять, зачем он пришел, и почему-то думал, что на самом деле он просто предоставляет мне возможность выговориться. Глупо — мне нечего было ему сказать.

— Этот человек… Ристан… где он теперь?

— Мертв, — жестко сказал Алоиз, хотя что-то дрогнуло в его глазах. — Его убила Стальная Дева.

В самом деле? А мне ведь так и не довелось узнать, как эта малышка убивает. Йевелин говорила, что она ранила Дарлу мечом, но что-то я не видел при ней меча…

— И как же она это делает?

— Не знал, что ты так кровожаден, — усмехнулся Алоиз.

— Как, Жнец дери?

— Она разрывает на куски. Руками, — спокойно сказал он.

Боги… ну, этого следовало ожидать, зная мою Йев. Только…

Йевелин! Ты же сказала… про Дарлу… откуда резаная рана?! Йев! Проклятье, ты слышишь меня или нет?!

Эван… я…

Она разрывает на куски! Эти ребята на редкость привязчивы к методу убийств. И у Стальной Девы, похоже, сроду не было меча. И откуда бы, ведь на то она и дева! Йевелин! Ты… ты всё-таки солгала?..

Ну да…

Ох, Йев. Ты такая…

— Чему ты улыбаешься? — резко спросил Алоиз. Я перевел на него взгляд.

— Вы бы предпочли, чтобы я с воплями бился головой о стену? Еще успею, не переживайте. Я вижу, преждевременная кончина летописца Безымянного Демона не слишком опечалила верховного жреца?

— От Ристана всегда было больше хлопот, чем пользы, — слегка нахмурился тот.

— Почему же вы его просто не убили?

— Слуги Демона не могут поднимать руку друг на друга! — резко бросил Алоиз. Кажется, мне удалось вывести его из себя. Одно загляденье.

— А-а, — протянул я, — Так надо было раньше напустить на него Стальную Деву. Или Рыцаря. Или… А принеси-ка мне пергамент. И мальчика пришлите… я надеюсь, он в добром здравии?

Лицо Алоиза окаменело. Я немного смягчился.

— Что вы делать-то станете с этим Демоном? Неужели, правда, думаете, что сможете его… подчинить?