Чужие пространства - Евгений Гуляковский

Ванс предлагал мне добровольно уйти из поселка и больше не возвращаться.

Но я не хотел так легко отказываться от возможности приобрести на Адре союзников.

Через несколько минут я догнал отряд. Капитан, поджидая меня, отстал от остальных. И, как только мы поравнялись, сказал:

— Тебе лучше уйти. Не заставляй меня выполнять поручение, недостойное воина. — Он был явно недоволен моим возвращением.

— Мне некуда уходить. Наш корабль разбился при посадке.

— Даже если это правда, Совет не позволит тебе вернуться.

— Почему?

— У нас хватает своих трудностей.

— Я это заметил. Еще год или два вы сможете продержаться. А дальше? Неужели вы не понимаете, что пассивной обороной ничего нельзя изменить?

— Что еще мы можем сделать?

— Найти причину. Найти того, кто направляет ваших врагов, попытаться уничтожить источник угрожающей вам силы.

Капитан мрачно усмехнулся.

— Тебе легко говорить, ты не знаешь Адры. Полчища враждебных нам существ сменяют друг друга. Не успели мы разделаться с варнами, как появились вахтанги. За ними последовали крейги. Да еще пустынники каждый год собирают свою кровавую дань. Мы живем в резервации и давно уже не предпринимаем вылазок. Это первая за много лет…

— А все эти варны и крейги похожи на стаи обыкновенных хищников?

— Пожалуй, нет. Большинство из них питаются растениями. Некоторые обладают своеобразным разумом. Но как бы то ни было, они нас уничтожают.

— Но почему? На Адре сколько угодно незанятых территорий, чем вы им помешали? С чего началась ваша кровавая вражда?

— Этого я не знаю.

— Зато я знаю вашего главного врага.

Мы долго молчали. Хрумы благодаря своим шести парам ног двигались удивительно плавно. После того как я подтянул подпруги, толчки вовсе прекратились, хотя внизу то и дело мелькали рытвины, заполненные ползучими кустарниками.

Русла пересохших ручьев животные преодолевали с ходу, ни на секунду не задерживая движения. Их спинные мускулы лишь на мгновение напрягались, поддерживая на весу переднюю часть тела, пока ноги не находили опоры.

Наконец капитан Хенк, не сумев скрыть заинтересованность после моего самоуверенного заявления, нарушил молчание:

— Ты мало что можешь знать о наших делах, если прибыл из внешнего мира.

— Я действительно приземлился на космической шлюпке месяц назад, но кое-что об Адре я знал раньше.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что о нашем существовании знают там? — Он ткнул перчаткой в хмурые, низко летящие над нами тучи.

— Не о вас, конкретно, но о самой Адре мы знали раньше.

Вряд ли я сумел бы объяснить ему все, хотя и понимал, что сейчас любая двусмысленность лишь усугубит мое и без того незавидное положение. Так и не решившись продолжить объяснения, я дождался того, что Хенк, потеряв интерес к беседе, пришпорил своего хрума и умчался вперед.

Мы уже приближались к морю, когда в головной части отряда раздался предупреждающий крик, и я увидел, что из-за пологих прибрежных холмов выкатились три стремительно двигавшихся нам наперерез клуба пыли.

— Это крейги? — спросил я Лана, который опять очутился рядом.

— Нет. Не похоже. Слишком много пыли… Крейги не передвигаются по земле с такой скоростью. Ничего не могу рассмотреть, но этот рев мне не нравится.

Теперь и я его услышал. Будто трубило стадо слонов. В вибрирующих протяжных звуках время от времени появлялись металлические нотки, словно кто-то играл на гигантских басовитых медных трубах. Подобный звук не могло издавать ни одно из известных мне живых существ. Я заметил, как побледнел Лан.

— Это салмы… От них трудно отбиться…

— Что они собой представляют?

— Увидишь. О них не слышали уже несколько лет. Сейчас станет жарко.

Лан обнажил свой короткий меч, и я, пристегнув шлем, последовал его примеру.

Внутри клубов пыли появилось какое-то сверкание, словно там работала электросварка. Сами клубы, стремительно приближаясь, сильно разбухли, увеличились в размерах. Передние всадники нашего отряда плотно сдвинулись и выставили вперед свои длинные копья.

Одно из ближайших пылевых облаков неожиданно лопнуло, и из него навстречу нашему отряду метнулось широкое, раздутое по бокам тело.

Бросок чудовища был настолько стремителен, что я не успел его рассмотреть.

Груда величиной со слона обрушилась, ломая копья, на переднюю линию нашей обороны. Я видел, что копья лишь скользят по чешуйчатой, защищенной костными пластинками коже этой твари. Я все никак не мог рассмотреть морды монстра. Но вот над сгрудившимися всадниками приподнялась гигантская пасть с окровавленными клыками, между которыми беспомощно билось человеческое тело…

Добыча дорого обошлась нашему противнику. Капитан Хенк, оставаясь позади линии обороны, отдал четкую, хорошо слышную всем команду. В воздухе замелькали одновременно брошенные десятки боевых метательных топоров, только сейчас я понял, для чего предназначались эти тяжелые неуклюжие орудия. Сверкающая дуга одного из них закончилась между глаз монстра. Он разжал пасть. Рев боли и ярости оглушил меня. Почти каждый из брошенных хорошо тренированными воинами топоров сделал свое дело. Чудовище заметалось, покрытое полосами собственной крови, и почти в ту же секунду, потеряв ориентировку, завертелось на месте.

— Лучники, — проговорил Лан, бросая вперед своего хрума. Не отставая от него, я продвинулся вплотную к ряду оборонявшихся всадников и остановился только после предостерегающего крика капитана, запретившего мне двигаться дальше.

Второе чудовище атаковало столь же стремительно. Но как только его угрожающая морда появилась над нашими головами, зазвенели тетивы луков и отовсюду полетели тонкие короткие стрелы. Они отскакивали от костного панциря, не причиняя нападавшему чудищу ни малейшего вреда, и я не мог понять, для чего продолжается эта бессмысленная стрельба, пока сначала одна из стрел и почти сразу же еще две не нашли своей цели — огромных, как плошки, глаз монстра.

Из глазниц потекла какая-то отвратительная жижа, и второй ослепленный монстр беспомощно завертелся на месте. Спереди он походил на огромную жабу, но затем туловище вытягивалось, удлинялось и заканчивалось длинным гибким хвостом со смертоносными костяными шипами на конце. Сейчас этот хвост беспрестанно хлестал вокруг, ища и не находя новых жертв… Что-то странное увиделось мне в движениях обоих чудовищ. Я уже почти понял, что именно, когда туша третьего монстра пронеслась над нашими головами. Воспользовавшись неразберихой первых стычек, он подобрался слишком близко. И теперь гигантская тварь с завидной легкостью оказалась в нашем тылу. Там, где она приземлилась, находился в эту минуту лишь один человек. Гигантские челюсти нависли над ним, но монстр после сотрясения, вызванного ударом о землю, еще не совсем пришел в себя и, видимо, поэтому медлил.

В одиноком всаднике, оказавшемся один на один о чудовищем, я узнал капитана Хенка.

Только я, находившийся ближе всех к капитану, мог успеть. Не раздумывая ни секунды, я рванул поводья своего хрума. Над моей головой мелькнула огромная лапа. Угоди она чуточку ниже — со мной все было бы кончено… Сталь зазвенела от удара. Меч отскочил от костяных пластин, не причинив моему противнику ни малейшего вреда. Но умница хрум со всего разгона врезался своими острыми челюстями в живот чудовища. Монстр взревел, и в ту же секунду мир перевернулся.

По затвердевшему ситрилону, сковавшему мои движения, я понял, что челюсти сомкнулись вокруг меня. Я слышал скрежет зубов и ощущал ярость, почти упоение схваткой. Хрустнул сломанный зуб, и почти сразу же хватка ослабла — я получил возможность по самую рукоятку погрузить свой меч в раздвоенный толстый язык.

Фонтан крови, рев, от которого лопались барабанные перепонки. Несколько раз перевернувшись в воздухе, я шлепнулся на землю в десятке метров от продолжавшегося сражения. Впрочем, теперь это уже не имело значения. За то время, пока длилась моя схватка с монстром, лучники успели придвинуться вплотную, боясь попасть в человека, они медлили. Зато теперь десятки стрел взвились в воздух.

Прежде чем все кончилось, я еще раз заметил все ту же странность в движении чудовищ. Двое ослепленных прежде монстров повторяли в точности все движения третьего до той самой последней секунды, пока стрелы не оборвали этот необычный синхронный танец. Словно перерезали невидимую, связывающую их нить.

Хенк помог мне подняться на ноги.

— Не понимаю, как тебе удалось остаться в живых. — Он внимательно оглядел мой залитый кровью, помятый панцирь, скрывавший ситрилоновое трико. — Ранен?

— Нет. Это не моя кровь. Там, откуда я пришел, знают особые способы защиты.