Ведьмы.Ру 3 - Екатерина Насута

то выходила редко. Не говоря уже о том, что при ней постоянно находились сиделка и охрана. Потом она говорила, что это вовсе не она. Что это шёпот в голове. Что после Мексики она постоянно его слышит. И этот шёпот сводит с ума. И что она жаловалась Льву, а тот выписал успокоительное. Она его приняла, уснула… и всё, больше ничего не помнит. А по факту, она не уснула. Она вдруг усыпила и охранника, и эту долбаную сиделку, а сама сбежала. В клуб. Чтобы оторваться. Хотя с самого нашего возвращения она и из дому выходила редко.

— Душа вашей жены ослабела, вот другая её и вытеснила. Об этом побочном эффекте обряда вас не предупреждали? — уточнил Женька.

— Нет. Тогда… тогда мне позвонили. Она не просто пошла в клуб. Она умудрилась найти дилера и закинуться той дрянью. А при том, что она принимала… кое-какие поддерживающие препараты…

— Получилась убойная дрянь. Сначала девчонку накачали зельями, прицепили к ней чужую душу и жизнь, а потом та взяла верх над телом, выбралась и докинулась сама.

— Да… ей стало плохо там, рядом с клубом. Её доставили в больницу. Без документов. Без… без ничего, потому что сумочку у неё украли. Её подобрали на стоянке, благо, кто-то всё же позвонил в скорую. И хорошо, что у Лёки на ошейнике был мой номер телефона. Это её собачонка. В Мексике подарили. Она… она умненькой был. И моя жена с ней никогда не расставалась, так и… и получилось. Она почти умерла там, в приёмном покое. Передозировка и такая… но вытянули. Артефакт почти разрушился. И та дрянь… та, что в неё вселилась, она тоже сдохла. Она была наркоманкой, которой всё одно оставалось немного. Сколько бы протянула? Год, два от силы? А я… я купил её родителям квартиру. Выплатил долги. Позаботился, чтобы младшая сестра получила стипендию…

Тогда ещё Хозяин испытывал угрызения совести.

И тоже странность. О людях, что погибли на алтаре, он и не вспоминал до сегодняшнего дня, будто что-то или кто-то, могучий, просто взял и закрыл эти воспоминания. Даже сейчас они оставались, точно туманом подёрнутые.

Да, были люди.

И да, он тоже убивал их. И помнит прекрасно, как клинок, сперва направляемый более умелой рукой, пробивал грудную клетку, а потом уже и без этой руки. Но эти воспоминания не вызывали ни сожаления, ни печали. Лёгкое недоумение разве что. Почему оно вообще вспомнилось.

А вот та девчонка, она помнилась прекрасно. Её нашли в туалете, в палате, в которой её держали, съежившуюся, обнявшую себя и какую-то иссохшую. Но несмотря на то, что руки её сделались похожи на палки, треклятый браслет долго не хотел сниматься. Он почти врос в пергаментную ту кожу.

И Хозяин вздрогнул, избавляясь от этой картинки.

— Я… нашел другого донора. И третьего. Мне сказали, что она вряд ли выживет, но мы справились. Справились!

Он крикнул это, но тишина была ответом. На него даже не смотрели. И от этого вновь закипала ярость. И кровь.

— Богдан родился слабым. Мне сказали, что шансов у него почти и нет, что даже если он и выживет, останется глубоким инвалидом. Что милосерднее было бы дать ему умереть. Доктора порой умеют доносить мысли. Мне хотелось их убить. Но я сдержался. Я знал, кто мне поможет.

А что за помощь придётся платить.

— И мне предложили новый договор. Теперь им нужны были не деньги. И не остатки моего наследия. Но мне прислали курьера с… зельем. И мой сын выжил. Сперва выжил. Потом я отвез его туда. Передал жрецу. Это был уже другой жрец. Я спросил про старика. И мне сказали, что пришло его время. Что боги призвали его. Но бояться не след. Нынешний Хранитель знает не меньше прошлого. Он унёс Богдана вглубь пирамиды. Меня не пустили. Я ждал. Сидел там и ждал. А когда Богдана вынесли, он выглядел много лучше. И Лев, которого я притащил с собой, сказал, что ему действительно стало лучше. Что… если так, то, возможно, он не то, чтобы полностью поправится, но самые страшные диагнозы получится снять. Тогда я и согласился.

— На что?

— На полное восстановление Богдана. А взамен я обязался поставлять им… товар.

— Людей? — уточнил Евгений.

— Да. Молодые. Здоровые… легче было женщин найти, но получалось вербовать и парней. Данные… будут. Мой зам в курсе. Он и курировал вопрос.

— В бордели? — Наум Егорович глянул исподлобья и почудилось, что сейчас не выдержит. Ударит. И даже захотелось, чтобы ударил, тогда будет повод ответить.

— Нет, Наум. Полагаю, речь не о борделях. И не о наркоте.

— Да. В последние годы правительство поджимает. Жить старым ремеслом становится всё сложнее, вот и… они открыли маленькую клинику для очень состоятельных и очень больных людей. Знаю, что давно хотели, но старик-жрец был против. Не желал делиться ни силой, ни властью, но…

— Его убрали.

— Я не лез в их внутренние дела. Новый жрец помог Богдану. А я выполнял… до недавнего времени выполнял свою часть договора.

— Им там своих людей не хватало? — Наум разжал кулаки, но вот этот хищный прищур о многом говорил. Не отступится. Не забудет.

И откупиться от такого нечем.

Что ж. Решение уже принято. И верное.

— Там страх, — он всё же ответил. — И бедность. Нищета даже местами. И да, можно купить при желании, что ребенка, что женщину. Да кого угодно. Но найти кого-то, кто был бы достаточно здоров и силён? Да и там свои нюансы, как я понял, имеются. Для Богдана я искал доноров здесь. Возможно, дело в принадлежности к одной расе. Или что-то ещё важно. В общем, иногда от них поступал заказ на определенный типаж. Возраст. Рост. Вес. Цвет волос и глаз… всегда внешнее. Иногда речь о наличии дара, пару раз просили музыкантов или художников, причём, пол уже не имел значения. А вот медицинские данные, та же группа крови или что-то ещё, их не интересовали. Только общее состояние здоровья.

Рассказывать о таком было легко.

— Мне пришлось изрядно потрудиться, прежде чем получилось наладить регулярные поставки. Благо, у меня было, к кому обратиться… Людмила Мелецкая. Знаете такую?

— Впервые слышу, — честно ответил Наум. — Но запомню.

— Она многое знает, но вот разум запечатан. Тоже… они дали мне помощника, когда… начинали. Так что допрашивать её бесполезно, как и ломать разум. То же с начальником охраны. Да и в целом… они позаботились, чтобы защитить меня. Но Милочка достаточно изворотлива, чтобы найти лазейку. И готов спорить,