Спасательный корабль - Гарри Гаррисон

Такого он не ожидал. То было не обгорелое, закопченное сопло, а трехметровое помещение, похожее на пещеру Аладдина. По стенкам ее тянулись гладкие блестящие полосы, вся камера сверкала отраженным светом, играющим в хрупкой кристаллической структуре кварца. И это диво все так пренебрежительно называли лампой. Камера скорее походила на ларец с самоцветами — вся искрилась, мерцала и переливалась, когда яркий свет фонаря пробегал по ее поверхности.

— Ты сумеешь разбить камеру? — спросил Патрик, голос его донесся откуда-то издалека.

Григорий вздохнул и заставил себя вернуться к реальности. Здесь был не алтарь в храме богов науки, а взрывная площадка.

— Да, смогу, — сказал он.

Держа фонарик в левой руке, он медленно просунул прут на максимальную глубину, пока не уперся в кварцевую стенку. От этого все цвета и световые брызги как бы заплясали вокруг него.

Мгновение он любовался этим зрелищем — затем ударил.

В вакууме это было похоже на странный медленный танец разрушения. Когда сталь ударила по кварцу, тот раскололся, во все стороны полетели обломки и осколки. Отверстие было с полметра шириной. Григорий засунул руку насколько мог глубоко и снова стал бить. Когда наконец заглянул в камеру еще раз, разгром был полный — он видел одни только сверкающие осколки. Григорий вытянул оттуда металлический прут, отбросил его от себя, и тот поплыл в космос, делаясь все меньше, потом совсем исчез, оставаясь, впрочем, на орбите «Прометея» и следуя у него в хвосте, хотя и невидимый в темноте.

— Готово, — сказал Григорий скорее самому себе, но это слышали и остальные.

— Тогда возвращайся, — сказал Патрик. — И немедленно.

В голосе Патрика звучало напряжение, и Григорий это заметил. Он пожал плечами. Ну и что? У всех достаточно напряжены нервы. А вдруг что-то случилось? Он уже плохо контролировал свои действия, когда отстегнул короткую страховку, оттолкнулся от борта и потянулся к скобе.

И промахнулся.

В ужасе он смотрел, как корабль проплывает мимо него, становясь недосягаемым, потом в его поле зрения вдруг возник люк, откуда высовывался блестящий шар шлема Коретты.

— Тебе не следовало так удаляться от корабля, — заметила она.

— Я не нарочно. Просто не успел ухватиться за скобу.

— Я втяну тебя...

— Стоп! — закричал Патрик. — Ничего пока не предпринимайте. Опасности нет, пока страховочный трос держит тебя. Он держит, Коретта?

— Оба конца закреплены.

— Хорошо. Опиши-ка мне точно, где именно сейчас Григорий.

— Ладно. Сейчас я вижу его хорошо. Похоже, его относит от корабля.

— С какой скоростью?

— Не знаю. Пока он весь стал виден мне, прошла одна, может быть, две секунды.

— Хорошо, очень хорошо. — Патрик мысленно произвел нужные подсчеты. — Потяни трос медленно на себя, пока он полностью не распрямился, натяжение должно быть самое малое. Когда трос натянется, тогда выбери еще ярд — очень медленно, это должно занять секунды три. Запомни: дело не в том, чтобы затащить его внутрь, а в том, чтобы придать ему нужное направление. Он не может улететь, пока трос присоединен. Худшее, что ты можешь сделать, — это подтянуть его слишком быстро, отчего он может удариться о корабль.

— Хорошо, я поняла, — сказала Коретта.

— Прекрасно. Теперь больше не тяни, просто вбирай трос, по мере того как Григорий будет приближаться к тебе.

Это страшно, но совершенно безопасно, уговаривал себя Григорий. Он все еще двигался в сторону от корабля, но в то же время — и вдоль его корпуса. Вполне логично с точки зрения физики. Первоначально он начал движение в сторону от корабля. Коретта тянула вдоль его оси. Теперь он двигался как бы по вектору этих двух сил, прочь от люка, но вдоль корабля, все время приближаясь к нему. Интересная проблема, если брать ее абстрактно. Однако когда сам висишь в открытом космосе на конце веревки...

Патрик с трудом представлял себе, что там происходит, — для принятия окончательного решения он располагал только сведениями Коретты.

— Теперь он значительно ближе, — произнесла она.

— Подожди, пока он не поравняется с люком, и сразу прекрати выбирать трос. Тогда он двинется по дуге в сторону корабля. Но осторожнее, иначе он получит слишком большое ускорение и ударится о корпус.

— Так, приступаю.

Григорий почувствовал, как его несильно потянули за страховочный трос, и увидел, что снова двигается к кораблю. Он выставил руки вперед и согнул их в локтях, тем самым самортизировав удар и тут же успев ухватиться за торчавший рядом анкер.

— Все, порядок, — с облегчением выдохнул он.

— Забирайся внутрь, — приказал Патрик, от напряжения чувствовавший страшную усталость. Он подождал, пока Григорий закрепил астроскаф и перешел в отсек, и только тогда велел ему: — Еще раз закрепи астроскаф и закрой люк.

— Зачем, к чему это? — спросил Григорий.

Ответила ему Надя, тихо произнося слова по-русски:

— Мы тут поговорили с Центром управления полетом. Есть прогноз относительно атмосферы — восьмидесятипроцентная уверенность в том, что на следующем витке, минут через десять, мы войдем в более плотные слои.

— Но это же на полтора часа раньше! На следующем витке прибудет «челнок» и нас снимут! — Он изумленно глянул на остальных, их лица были еле видны, скрытые шлемами.

— Мы знаем, — просто сказала Надя. — Наверное, нашему везению пришел конец. Через несколько минут все станет ясно.

Григорий направился к люку.

— В таком случае мне нужно вернуться назад и закончить программу «Змеиное кольцо».

— Нет, — промолвил Патрик. — На это уйдет слишком много времени. Если нам удастся пережить этот виток, тогда и будем решать. Каково полетное время?

— 33:23, — сказала Коретта.

— Еще шесть минут. И потом еще шестьдесят пять, если птичку запустят в расчетное время.

Теперь они могли только ждать. Патрику и Наде ждать в темноте было труднее.

Глава 42

ПВ 33:14

— Что там с заправкой? — спросил Декоста.

— Почти закончили, — сказал Кук.

— И тоже почти вовремя. Очень неудобно лежать в таком положении.

Оба пилота были пристегнуты к своим креслам в пилотской кабине в нормальном рабочем положении для полета. «Челнок» имел двойное предназначение — космического аппарата во время старта и нахождения на орбите и аэроплана, когда приходило время приземляться. Оба пилота сидели на своих местах, и их кресла больше напоминали те, которые устанавливают в обыкновенной открытой пилотской кабине на самолете, а не в космическом корабле. Великолепно для маневрирования и посадки, но довольно неудобно, когда корабль стоит на хвосте, нацелившись прямо в небо. Словно сидишь в кресле, которое лежит спиной на полу.