Сумма теологии. Том V - Фома Аквинский

Возражение 3. Далее, смертный грех в большей степени противоположен целостности изначального состояния, чем грех простительный. Но человек смог совершить смертный грех, несмотря на целостность изначального состояния. Следовательно, он тем более мог согрешить простительно.

Этому противоречит следующее: всякий грех заслуживает некоторого наказания. Но, как указывает Августин, в том состоянии невинности не было решительно ничего, что могло бы заслуживать наказания[587]. Следовательно, он мог совершить только такой грех, который лишил бы его этого состояния целостности. Но простительный грех не изменяет состояния человека. Следовательно, он не мог согрешить простительно.

Отвечаю: общепризнано, что человек не мог совершить простительный грех в состоянии невинности. Впрочем, это не должно понимать так, что вследствие совершенства его состояния грех, который для нас является простительным, для него, если бы он его совершил, был бы смертным. И так это потому, что хотя высокое положение человека является обстоятельством, которое отягчает грех, но при этом оно не сообщает греху другой вид, если только к нему не прибавляется какой-либо порок, связанный с непокорностью, нарушением обета и тому подобным, что никак не относится к рассматриваемому нами случаю. Следовательно, сам по себе простительный грех не мог быть изменен в смертный вследствие совершенства изначального состояния. Поэтому нам надлежит понять, что означает, что он не мог согрешить простительно вследствие невозможности совершения греха, который был бы сам по себе простителен, до того, как он утратил целостность изначального состояния, согрешив смертно.

Причина этого состоит в том, что мы грешим простительно или из-за несовершенства акта, как это бывает в случае внезапных движений в роде смертного греха, или же из-за некоторой неупорядоченности в отношении связанных с целью вещей при сохранении надлежащей упорядоченности к цели. Но то и другое нарушение порядка обусловливается тем, что низшие способности выходят из под контроля высших. В самом деле, внезапное усиление в нас движения чувственности связано с тем, что чувственность подчинена разуму несовершенно, а внезапное усиление движения разума – с тем, что выполнение акта разума, как было показано выше (74, 10), несовершенно] подчиненно акту обдумывания того, что проистекает из высшего блага. А то, что человеческий ум впадает в неупорядоченность в отношении связанных с целью вещей при сохранении надлежащей упорядоченности к цели, происходит из-за того, что относящиеся к цели вещи негодным образом определяются к цели, которой приличествует наивысшее место как истинному началу, о чем уже было сказано нами при рассмотрении цели желания (10, 1; 72, 5). Но, как было показано в первой части (95, 1), в состоянии невинности сохранялась незыблемость порядка, которая, по словам Августина, заключалась в том, что низшие способности повиновались высшим дотоле, доколе человек повиновался Богу[588]. Следовательно, в человеке не могло возникнуть никакой неупорядоченности до тех пор, пока он в высшей своей части не вышел из подчинения Богу, то есть совершил смертный грех. Поэтому очевидно, что в состоянии невинности человек не мог совершить простительный грех без того, чтобы ему не предшествовал грех смертный.

Ответ на возражение 1. Из приведенного отрывка можно понять, что просительным грехом там называется вовсе не то, что мы имеем в виду теперь, а именно простительным грехом называется тот, который может быть легко прощен.

Ответ на возражение 2. То превозношение, которое предшествовало падению человека, было его первым смертным грехом, поскольку оно непосредственно предшествовало осуществлению им направленного вовне акта греха. Это превозношение сопровождалось в мужчине желанием действовать и экспериментировать, а в женщине – сомнением, поскольку она уступила превозношению просто потому, что послушалась рассуждающего о заповеди змея, то есть путем отказа сдерживать себя в соответствии с заповедью.

Ответ на возражение 3. Смертный грех противоположен целостности изначального состояния постольку, поскольку он это состояние уничтожил, чего простительный грех сделать не мог. И коль скоро целостность первобытного состояния несовместима с какой бы то ни было неупорядоченностью, то первый человек никак не мог согрешить простительно до того, как он совершил смертный грех.

Раздел 4. МОЖЕТ ЛИ ПРОСТИТЕЛЬНО ГРЕШИТЬ ДОБРЫЙ ИЛИ ЗЛОЙ АНГЕЛ?

С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что добрый или злой ангел может грешить простительно. В самом деле, человек в высшей части своей души, которая называется умом, подобен ангелам; так, Григорий говорит, что «человек мыслит наравне с ангелами»[589]. Но человек может совершить простительный грех в высшей части своей души. Следовательно, может совершить простительный грех и ангел.

Возражение 2. Далее, способный делать большее, способен делать и меньшее. Но ангел мог возлюбить сотворенное благо больше, чем Бога, и он, сделав это, совершил смертный грех. Следовательно, он мог бы неупорядоченно возлюбить тварь меньше, чем Бога, согрешая простительно.

Возражение 3. Далее, злые ангелы, похоже, делают то, что является простительным грехом по роду, [например] побуждают людей к смешливости и прочим легкомысленным поступкам. Но обстоятельство, как уже было сказано (3), не делает смертный грех простительным, если оно не связано с нарушением какой-либо особой заповеди, о чем в настоящем случае речь не идет. Следовательно, ангел может грешить простительно.

Этому противоречит следующее: совершенство ангела превосходит совершенство человека в первобытном состоянии. Но человек не мог простительно согрешить в первобытном состоянии, следовательно, тем более не может и ангел.

Отвечаю: как было показано в первой части (58, 3; 79, 8), ангельский ум не дискурсивен, то есть он не движется от начал к заключениям, мысля каждое из них по отдельности, как это делаем мы. Следовательно, всякий раз, когда ангельский ум рассматривает заключение, он необходимым образом рассматривает его в его началах. Но, как мы неоднократно указывали (8, 2; 10, 1; 72, 5), в желаниях цели подобны началам, а средства – заключениям. Поэтому ангельский ум не направлен на средства иначе, как только в той мере, в какой они упорядочены к цели. Следовательно, присущая им природа такова, что неупорядоченность в отношении средств может возникнуть в них только в том случае, если в то же самое время в них возникнет неупорядоченность в отношении цели, а это уже смертный грех. Но добрые ангелы не подвигаются к средствам иначе, как только в полной сообразованности с должной целью, каковая суть Бог, и потому все их действия – это действия любви, в которых не может быть никакого простительного греха. Злые же ангелы, со своей стороны, не подвигаются ни к чему иначе, как только в полной сообразованности со [своей] целью, каковая суть их грех гордыни. Следовательно, что бы они ни делали по своей собственной воле, они совершают смертный грех. Последнее [впрочем] никак не относится к их склонности к природному благу, о каковой склонности нами уже было говорено в первой части (63, 4; 64, 2).

Ответ на возражение 1. Человек, действительно, подобен ангелам по уму, или интеллекту, но модус мышления у них различен, о чем уже было сказано.

Ответ на возражение 2. Ангел не может возлюбить тварь меньше, чем Бога, иначе, как только или ради Бога как [своей] конечной цели, или ради некоторой неупорядоченной цели, о чем уже было сказано.

Ответ на возражение 3. Демоны побуждают людей к всякого рода кажущимся простительными вещам для того, чтобы через их посредство приводить их к смертным грехам. Следовательно, и в этом случае они совершают смертный грех ввиду той цели, которую они преследуют.

Раздел 5. ЯВЛЯЮТСЯ ЛИ ПЕРВЫЕ ДВИЖЕНИЯ ЧУВСТВЕННОСТИ В НЕВЕРУЮЩИХ СМЕРТНЫМ ГРЕХОМ?

С пятым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что первые движения чувственности в неверующих являются смертными грехами. Так, апостол сказал, что «нет… никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут не по плоти» (Рим. 8:1), имея при этом в виду – как это явствует из контекста – вожделения чувственности. Следовательно, причиной того, что вожделение не осуждается в тех, кто живет не по плоти, то есть сообразно вожделению, является та, что они находятся во Христе Иисусе. Но неверующие не находятся во Христе Иисусе, и потому в неверующих оно осуждается. Следовательно, первые движения в неверующих являются смертными грехами.