Последний кольценосец - Кирилл Еськов

— Простите?

— Есть одно мутное древнее пророчество, гласящее, что в один далеко не прекрасный день «магия уйдет из Средиземья вместе с палантирами». Дата этого события зашифрована очень сложным образом — его ожидали, комбинируя приведенные в пророчестве цифры, уже не единожды, но пока все обходилось. Сегодня — просто очередной из таких дней, и назгулы, как я понимаю, решили воспользоваться «Вакалабатой», чтобы уничтожить палантиры и Зеркало — «Мир есть текст»... Сейчас вы сбросите свой палантир в Ородруин, лориенский палантир сожжет Вековечным Огнем Зеркало — и магический мир Арды погибнет навсегда.

— Почему погибнет? — донеслось из палантира после секундной заминки.

— А... понятно. С вами, видимо, имел дело Шарья-Рана?

— Почему вы так решили? — В голосе Халаддина послышалась нотка растерянности.

— Потому что это его теория строения Арды: два мира — «физический» и «магический», соединяемых через Зеркало. Эльфы, попав из тамошнего мира в здешний, неизбежно подорвут своей магией основы его существования. Поэтому следует разрушить Зеркало, изолировав эти миры — для их обоюдной пользы... Ну как — близко к тексту?

— А вы хотите сказать, что это все ложь? — холодно откликнулся Халаддин.

— Ни в коем случае! Это одна из теорий строения Мира — и не более того; Шарья-Рана (к коему я отношусь с превеликим почтением) придерживался ее — и это было его право, однако действовать в соответствии с ней...

— А что же гласят остальные теории? Вы рассказывайте, высокочтимый Саруман, — время у нас пока есть: когда мне придет пора кидать палантир в Ородруин, я вас предупрежу, не беспокойтесь.

— Вы очень любезны, Халаддин, благодарю вас. Так вот, общепринятая точка зрения гласит, что «физический» и «магический» миры действительно раздельны, Зеркало и палантиры действительно порождены магическим миром, однако попали они сюда, в физический мир, вовсе не случайно. Эти кристаллы составляют самую основу существования тамошнего мира — как та сказочная игла... ну, которая в яйце, которое в утке, которая в зайце, который в сундуке. Уничтожив Зеркало с палантирами, вы просто-напросто уничтожите весь магический мир. Ирония в том, что они помещены в здешнем, немагическом, мире именно для пущей сохранности — в точности как тот сказочный сундук... О, вы, разумеется, можете сказать — «это все проблемы того, магического мира, мне нет до них дела». Так вот, вынужден вас огорчить: миры-то симметричны...

— Вы хотите сказать... — медленно проговорил Халаддин, — вы хотите сказать, что в том, магическом, мире точно так же запрятано «для пущей сохранности» нечто, обеспечивающее существование нашего мира, — наша «игла, которая в яйце», и так далее?

— Именно так. И уничтожив тот, чужой, мир, вы подпишете смертный приговор своему. Знаете — бывает такое, что рождаются близнецы с частично сросшимися телами; ясно, что если один убьет второго, то и сам через небольшое время умрет от заражения крови. Когда вы сбросите палантир в ородруинское жерло, тот мир погибнет мгновенно, а здешний начнет умирать, долго и мучительно. Сколько будет длиться такое умирание — минуту, год или несколько веков, — никому не ведомо; вы хотите это проверить?

— Это если правы вы, а не Шарья-Рана...

— Разумеется. А вы — повторяю — собрались опытным путем проверить: какая из теорий верна? Острый опыт, как принято выражаться в ваших кругах?..

Палантир молчал — Халаддин, похоже, не знал, что ответить.

— Послушайте, Халаддин, — теперь даже вроде как с любопытством продолжал Саруман, — неужто вы и впрямь все это затеяли для того лишь, чтобы прищучить эльфов? Не много ли им чести?

— Тут уж, знаете ли, лучше перебдеть.

— То есть вы всерьез верите в то, что эльфы не сегодня-завтра приберут к рукам все Средиземье?! Голубчик, это же бред! Каковы бы ни были способности эльфов (а они непомерно преувеличены людской молвой, смею вас уверить), их всего пятнадцать (ну, от силы — двадцать) тысяч на все Средиземье. Вдумайтесь: несколько тысяч — и больше уже не будет, а людей — миллионы и миллионы, и число это постоянно растет. Поверьте — люди уже достаточно сильны, чтобы не бояться эльфов, это у вас просто какой-то комплекс неполноценности!..

— Шарья-Рана, — продолжал Саруман после паузы, — прав в том, что случай нашей Арды уникален: только в ней существует прямой контакт между физическим и магическим мирами, и их обитатели — эльфы и люди — могут общаться между собою. Подумайте только, какие это открывает возможности! Пройдет совсем немного времени — и вы с эльфами станете жить в мире и согласии, обогащая друг друга достижениями своих культур...

— Жить, как предписано Заокраинным Западом? — усмехнулся Халаддин.

— Это зависит от вас самих. Неужели вы настолько лишены элементарного самоуважения, что полагаете себя послушной глиной в руках каких-то нездешних сил? Стыдно слушать, честное слово.

— Значит, настанет время, когда эльфы перестанут глядеть на людей как на навоз под ногами? Вашими б устами да мед пить...

— В прежние времена, доктор, люди при встрече съедали любого, кто не из их пещеры, но сейчас-то, согласитесь, вы научились вести себя несколько иначе. Точно так же у вас будет и с эльфами, дайте только срок! Вы очень различны — и именно поэтому необходимы друг другу, поверьте...

...Палантир умолк; Халаддин сидел сгорбившись, будто из него разом вынули какой-то стержень.

— Кто это, сударь? — Стоящий шагах в десяти, чуть ниже по склону, Цэрлэг глядел на кристалл с суеверным страхом.

— Саруман. Владыка Изенгарда, глава Совета Белых магов, и прочая, и прочая... Отговаривает: не бросайте, дескать, палантир в Вековечный Огонь — а то весь мир погибнет.

— Врет небось?

— Полагаю, что да, — отвечал Халаддин после некоторого раздумья.

На самом-то деле ни малейшей уверенности в этом у него не было — скорее наоборот. Саруман вполне мог бы заявить что-нибудь вроде: «Назгулы проиграли, а потому, уходя из этого мира, решили напоследок его уничтожить твоими руками» и убедительнейшим образом обосновать такую версию (откуда, собственно, Халаддину известно, что назгулы — «наши»? Да только со слов самого Шарья-Раны); мог бы — но не стал, и именно это обстоятельство отчего-то вызвало у Халаддина доверие ко всему, что говорил Белый маг. «Вы хотите опытным путем проверить, какая из теорий правильна?» Да, именно так оно и выходит...

"Он добился своего, — с внезапным ужасом понял Халаддин. — Я усомнился — и тем самым безвозвратно потерял право на поступок... слишком уж глубоко в меня вбито, что сомнение толкуется в пользу ответчика. Совершить задуманное мною, зная о возможных последствиях (а теперь-то я о них осведомлен — спасибо Саруману), может либо Бог, либо маньяк — а я ни то, ни Другое. Разводить потом руками: «Приказ есть приказ!» тоже не выйдет — не мой жанр... «А еще тебе ужасно не хочется собственноручно сжигать ту эльфийскую красотку, верно?» «Да, не хочется — мягко говоря. Это мне как — в плюс или в минус?»