Лунный камень - Уилки Коллинз

Слѣдующее событіе въ жизни вашего кузена снова касается миссъ Вериндеръ. Онъ вторично сдѣлалъ ей предложеніе, а (послѣ того какъ оно было принято) согласился считать свадьбу несостоявшеюся. Мистеръ Броффъ проникъ въ одну изъ причинъ этой уступчивости; миссъ Вериндеръ пользовалась только пожизненными процентами съ имѣнія ея матери, — тутъ нельзя было добыть недостающихъ двадцати тысячъ фунтовъ.

Но вы скажете, что женясь, онъ могъ бы накопить три тысячи фунтовъ для выкупа заложеннаго алмаза. Конечно, онъ могъ бы это сдѣлать, если предположить, что ни жена его, ни опекуны ея, не препятствовали бы ему въ первый же день послѣ свадьбы взять впередъ болѣе половины дохода въ свое распоряженіе для неизвѣстной цѣли. Но еслибъ онъ и перешагнулъ эту преграду, его ждала другая съ тылу. Дама проживавшая въ виллѣ, слышала о томъ, что онъ замышляетъ жениться. Дивная женщина, мистеръ Блекъ, того сорта, съ которымъ не шутятъ: свѣтлокожая съ римскимъ носомъ. Она питала величайшее презрѣніе къ мистеру Годфри Абльвайту. Презрѣніе это было бы безмолвно, еслибъ онъ хорошо обезпечилъ ее. Иначе у этого презрѣнія развязался бы языкъ. Пожизненные проценты миссъ Вериндеръ не подали ему надежды на это «обезпеченіе», такъ же какъ и двадцать тысячъ фунтовъ. Онъ не могъ жениться, — никоимъ образомъ не могъ жениться въ такихъ обстоятельствахъ

Вы уже знаете, какъ онъ попыталъ счастья съ другою особой, и какъ та свадьба тоже разстроилась изъ-за денегъ. Вамъ извѣстно также о наслѣдствѣ въ пять тысячъ фунтовъ, завѣщанномъ ему вскорѣ послѣ того одною изъ многихъ его поклонницъ, которыхъ милости умѣлъ заслужить этотъ очарователь. Наслѣдство-то (какъ оказалось) и привело его къ погибели.

По моимъ оправкамъ оказалось, что отправясь за границу по полученіи пяти тысячъ фунтовъ, онъ ѣздилъ въАмстердамъ. Тамъ онъ уладилъ всѣ необходимыя подготовленія, чтобы расколоть алмазъ на отдѣльные камни. Онъ вернулся (переодѣтый) и выкупилъ Лунный камень въ назначенный срокъ. Затѣмъ пропустили нѣсколько дней (въ видѣ предосторожности, условленной между обѣими сторонами) прежде чѣмъ взять алмазъ изъ банка. Еслибъ онъ благополучноприбылъ съ нимъ въ Амстердамъ, то съ іюля сорокъ девятаго года во февраль пятидесятаго (когда молодой джентльменъ становился совершеннолѣтнимъ) какъ разъ только что успѣли бы расколоть алмазъ и сдѣлать отдѣльные камни (граненые или нѣтъ) удобными для продажа. Судите поэтому, что побуждало его подвергаться опасности, которой онъ дѣйствительно подвергся. Если кому-нибудь приходилось рисковать «годовой или всѣмъ», то именно ему.

Мнѣ остается напомнить вамъ, предъ заключеніемъ этого рапорта, что есть надежда захватить Индѣйцевь и выручить Лунный камень. Она теперь (по всей вѣроятности) плыветъ въ Бомбей на ость-индскомъ купеческомъ суднѣ. Корабль (за исключеніемъ непредвидѣнныхъ случаевъ) нигдѣ по дорогѣ не останавливается; а бомбейскія власти (которымъ сообщено письменно съ сухопутною почтой) будутъ готовы оцѣпить судно, какъ только оно войдетъ въ гавань.

Имѣю честь остаться вашимъ, дорогой сэръ, покорнымъ слугой, Ричардъ Коффъ (бывшій приставъ сыскной полиціи). Скотлендъ Ярдъ, Лондонъ.»{Примѣчаніе. Въ тѣхъ частяхъ, гдѣ этотъ рапортъ касается происшествій въ день рожденія или послѣдующихъ трехъ дней, сравните его съ Бетереджевымъ разказомъ, главы VIII–XIII.}

Разказъ 7-ой. Въ письмѣ мистера Канди

Фризингалль, среда, 26-го сентября 1849 г.

- Дорогой мистеръ Франклинъ Блекъ, вы угадаете грустную вѣсть, сообщаемую мною, найдя ваше письмо къ Ездрѣ Дженнингсу возвращеннымъ въ этомъ пакетѣ и нераспечатаннымъ. Онъ умеръ на моихъ рукахъ при восходѣ солнца въ прошлую среду.

Не упрекайте меня въ томъ, что я не извѣстилъ васъ о близости его кончины. Онъ нарочито запретилъ мнѣ писать къ вамъ. «Я обязанъ мистеру Франклину Блеку нѣсколькими днями счастія, говорилъ онъ:- не огорчайте же его, мистеръ Канди, — не огорчайте его.»

Страшно было смотрѣть на его страданія до послѣднихъ шести часовъ его жизни. Въ промежуткахъ между припадками, когда онъ приходилъ въ память, я умолялъ его назвать мнѣ своихъ родственниковъ, которымъ я могъ бы написать. Онъ просилъ простить его за отказъ мнѣ въ чемъ бы то на было. И затѣмъ сказалъ, — безъ горечи, — что умретъ, какъ жилъ, забытый и неизвѣстный. Онъ до конца остался вѣренъ этому рѣшенію. Теперь нѣтъ надежды что-нибудь развѣдать о немъ. Его исторія — бѣлая страница.

За день до смерти онъ оказалъ мнѣ гдѣ лежатъ его бумаги. Я принесъ ихъ къ нему на постель. Въ числѣ ихъ была небольшая связка старыхъ писемъ, которую онъ отложилъ. Тутъ же находилось его неоконченное сочиненіе и Дневникъ во многихъ томахъ съ застежками на замочкѣ. Онъ развернулъ томъ за нынѣшній годъ и вырвалъ одну за другою страницы, относящіяся къ той порѣ, когда вы встрѣчалась съ намъ. «Эти отдайте мистеру Франклину Блеку, сказалъ онъ:- пройдутъ года, онъ, можетъ-быть, пожелаетъ оглянуться на то, что здѣсь написано.» Тутъ онъ сложилъ руки, усердно моля Бога благословить и васъ, и тѣхъ, кто вамъ дорогъ. Онъ говорилъ, что ему хотѣлось бы еще разъ повидаться съ вами. Но минуту спустя перемѣнилъ намѣреніе. «Нѣтъ, сказалъ онъ въ отвѣтъ на мое предложеніе написать къ вамъ:- не хочу огорчать его! Не хочу его огорчать.»

Затѣмъ, по просьбѣ его, я собралъ остальные бумаги, то есть связку писемъ, неоконченное сочиненіе и томъ Дневника, — и завернувъ ихъ въ одну обертку, запечаталъ своею печатью. «Обѣщайте мнѣ, сказалъ онъ:- положить это своими руками со мною въ гробъ и позаботиться о томъ, чтобы ничья рука уже не касались этого.»

Я далъ ему обѣщаніе. Оно исполнено.

Онъ просилъ меня еще объ одномъ, и мнѣ стоило тяжелой борьбы согласиться. Онъ сказалъ: «пусть могила моя будетъ забыта. Дайте мнѣ честное слово, что вы не допустите ни малѣйшаго памятника, — даже самаго простаго камня, — для указанія мѣста моего погребенія. Пусть я почію безъ имени; пусть я упокоюсь въ неизвѣстности.» Когда я сталъ убѣждать его перемѣнить свое рѣшеніе, онъ въ первый и единственный разъ пришелъ въ сильный гнѣвъ. Я не могъ этого выносить и уступилъ. На мѣстѣ его успокоенія нѣтъ ничего кромѣ дерновой насыпи. Со временемъ вокругъ нея возникнутъ памятники; слѣдующее за нами поколѣніе будетъ глядѣть и дивиться на безыменную могилу,

Какъ я уже сообщилъ вамъ, часовъ за шесть до кончины страданія его прекратились. Онъ немного задремалъ. Мнѣ казалось, что онъ грезитъ. Разъ или два онъ улыбнулся. Уста его часто повторяли одно имя, вѣроятно женское, — имя «Эллы». За нѣсколько мгновеній до смерти онъ просилъ меня приподнять его на подушкахъ, чтобъ онъ могъ видѣть въ окно восходъ солнца. Онъ былъ очень слабъ. Голова его склонилась на мое плечо. Онъ шепнулъ: «настаетъ!» Потомъ сказалъ: «поцѣлуйте меня!» Я поцѣловалъ его въ лобъ. Вдругъ онъ поднялъ голову. Солнечный свѣтъ озарилъ его лицо. Чудное выраженіе, ангельское выраженіе проступило въ немъ. Онъ трижды воскликнулъ: «миръ! миръ! миръ!» Голова его снова упала ко мнѣ на плечо, и горе многихъ лѣтъ его жизни миновало.

Онъ покинулъ насъ. Это былъ, сдается мнѣ, великій человѣкъ, — хотя міръ его не позналъ. Онъ мужественно вынесъ тяжкую жизнь. Я еще не встрѣчалъ такого кроткаго характера. Утративъ его, я сильнѣе чувствую свое одиночество. Я, пожалуй, ни разу вполнѣ-то не приходилъ въ себя съ самой моей болѣзни. Иногда мнѣ думается бросить практику, уѣхать и попытать, не помогутъ ли мнѣ какія-нибудь заграничныя воды и купанья.

Здѣсь говорятъ, что въ будущемъ мѣсяцѣ вы женитесь на миссъ Вериндеръ. Удостойте принять моя сердечныя поздравленія.

Страницы изъ дневника моего бѣднаго друга ожидаютъ васъ у меня въ домѣ, запечатанныя въ пакетѣ на ваше имя. Я боялся довѣрить ихъ почтѣ.

Свидѣтельствую свое почтеніе съ пожеланіемъ всего лучшаго миссъ Вериндеръ! Остаюсь, дорогой мистеръ Франклинъ Блекъ, преданный вамъ Томасъ Канди.

Разказъ 8-ой, доставленный Габріелемъ Бетереджемъ

Я (какъ вы, безъ сомнѣнія, помните) первый началъ разказъ и ввелъ васъ въ эти страницы. Я же какъ бы остался позади, чтобы замкнуть его.

Да не подумаетъ кто-нибудь, что я хочу сказать послѣднее слово объ индѣйскомъ алмазѣ. Я питаю отвращеніе къ этой злополучной драгоцѣнности и отсылаю васъ къ инымъ авторитетамъ за тѣми вѣстями о Лунномъ камнѣ, которыхъ вы можете ожидать въ настоящее время. Я намѣренъ изложить здѣсь одинъ фактъ изъ семейной хроники, всѣми пропущенный, но который я не позволю такъ непочтительно сгладить. Фактъ, на который я намекаю, — свадьба миссъ Рахили и мистера Франклина Блека. Это интересное событіе свершилось въ нашемъ Йоркширскомъ домѣ во вторникъ, 9-го октября 1849 года. На тотъ случай я сшилъ себѣ новую пару платья. А брачная чета отправилась проводить медовый мѣсяцъ въ Шотландію.