Наследник - Алексей Лапышев

привычно пропускаю удар от себя справа, отклоняюсь влево, шаг вперед и разрываю дистанцию. А дальше все отработано, калечить его не хочу, поэтому щадящий вариант, сопровождение провалившейся руки, задняя подсечка и залом руки на болевой, с контролем тела уже на полу. Дальше имитация удара в голову и все, чистая победа.

Первый бой окончен, все успешно, как впрочем и у остальных наших, все-таки боевое самбо, это сила. Наши все прошли во второй тур.

Спустя полчаса, у меня уже второй бой, и снова девятиклассник. Теперь уже немного другого типа. Борец, вольник.

—Невысокий, очень коренастый и плотный, даже тяжелый, по опыту такие очень хорошо держат удар и на болевой взять его сложно. — Думаю я и тут же добавляю. — Но все это, только в спортивном варианте, а в реальном бою их кладут на раз, их навыки мало применимы, они слишком привыкают играть по правилам.—

И бой начинается, как я и думал, он встал в классическую стойку вольника тяжеловеса, старается контролировать пространство и по привычке защищается от броска в ноги. Манера работы явно контратакующая.

— Ждет атаки и ошибки. — Думаю я. — Ну что же, дадим ему такой шанс себя показать.—

И я начинаю, обозначаю попытку захвата рук и разрыва дистанции, и одновременно открываю ноги для захвата, он похоже сперва не верит своему счастью, а позже срывается в атаку на ноги.

— Все по классике, по их классике. Захватить ноги, уйти на мостик, бросить через себя и проконтролировать туше. — Размышляю я со внутренней усмешкой. — Только вот он в горячке забыл, что это не борьба и тут разрешены удары.—

И он неожиданно нарывается на удар коленом в лицо, шлем смягчает удар, состояние гроги обеспечено. Он сейчас не совсем понимает, что и к чему, почти застыл в полусогнутом состоянии и пропускает подсечку, а затем и имитацию пары ударов руками в голову. Тренер свистит.

— Все, бой кончен. — Понимаю я и помогаю парню встать.

У него нет злости в глазах, лишь понимание, что это не спорт. А я улыбаюсь и говорю:

— Ты хорошо боролся, но это не борьба. Приходи к нам, от борьбы ты уже почти все взял, теперь надо довести все до ума.—

И он согласно кивает, а после и отвечает:

— Да, ты прав, я подумаю.—

И мои бои на сегодня закончились, а спустя еще несколько минут, заканчивают и наши остальные. Сегодня без потерь, мы все прошли в «светлое завтра».

________________________________________________________

И вот, я уже выхожу из школы, не один, конечно, ребята со мной и Светка тут, моя рыжая старается меня надолго не покидать.

И у нас сегодня намечена веселая программа. И я вспоминаю разговор:

********************************************************

—Даня, а у тебя какие планы на вечер? — Говорит мне Светка, сидящая рядом со мной на обеде и с аппетитом уплетающая вкусно, надо признать, выглядящий и очумело пахнущий куриный суп.

Я солидно облизываю ложку из-под борща, оглядываю уже съеденную порцию и принимаюсь за второе. А оно тоже заслуживает внимания. Пюрешка с котлетками.

—Да ничего не задумывал, Светик. — Отвечаю я и тут же развиваю мысль. — Для меня просто прогулка с такой красоткой, уже праздник.—

Она улыбается от удовольствия, даже забывает вилочку в своем легком салатике и тут же легко пожимает мне руку, как будто благодаря за эти слова.

—Только нечего тут благодарит, это искренне, это так и есть. — Думаю я и жду дальнейшего развития темы.

И он следует, Светка улыбается, двигается ближе и почти шепотом, совершенно загадочно произносит:

— Новые времена.—

Я чуть в ответ не пошутил:

— А что не новые амазонки?—

Но потом сообразил:

— Шутка не будет понята, здесь их еще не сняли/—

И потому я шучу по другому поводу:

—Согласен. Только билеты берем на последний ряд и главное, чтобы нас оттуда не выгнали.—

Она сперва не понимает и переспрашивает:

— А почему на последний? И зачем нас должны выгнать?—

На что я, довольно аргументировано отвечаю:

— А ты собралась кино смотреть, на последнем то ряду? Там ведь темно, страшно, ты знаешь какой я пугливый. Я могу начать прятаться, у того, кому доверяю. Я тебе доверяю, практически как себе. Но у себя прятаться трудно. Так что могут не понять и выгнать. А и ладно, откуда нас не выгоняли?—

Она наконец понимает, смеется и отвечает: