Богиня по ошибке - Ф. Каст

Орудуя острым наконечником стрелы, позаимствованным у Вик, он разрезал клубень. Я взяла крошечный кусочек дымящейся сердцевины, подула на него и сунула в рот.

— Чуть горьковато и грубовато на вкус, но неплохо. Что это?

— Корневище рогоза[58],— показала Вик на заросли этой травы, зеленеющие на дальней стороне нашего островка.

— От вас, охотниц, сплошная польза в хозяйстве.

— Конечно,— согласилась Вик, не страдавшая излишней скромностью.

Кайман оказался очень вкусным. Правильно пишут в книгах. Если сильно проголодаешься, то тебе все равно, что ты ешь.

Перед началом пути я осмотрела раны Клан-Финтана. Те, что были на голове и груди, выглядели вполне сносно, особенно при явном недостатке стерильности. Но швы на крупе были ужасными: распухли и сочились сукровицей. Они очень меня обеспокоили, тем более что муж неловко прихрамывал. Я велела ему постоять спокойно, пока буду наносить новый слой мази.

Он посмотрел мне в глаза, мягко улыбнулся и притянул к себе в объятия.

— Это нормально, когда из раны выходит гной.

— Но ты ведь едва ходишь! Мой кентавр расхохотался.

— Наверное, я просто не гожусь на роль утренней пташки.

— Не умничай. Ты ковыляешь хуже, чем Эпи в тот раз, когда охромела.

— Но я ведь старше Эпи.

Я прижалась головой к той части его груди, что не пострадала от ран.

— Скажи правду. Ты действительно в порядке? Он взъерошил мне волосы.

— Да. Мне будет легче передвигаться, когда мускулы разогреются.

— Так, может, я лучше поеду на Вик?

Я украдкой бросила взгляд в ее сторону. Они с Дугалом как раз затаптывали костер.

— Думаю, она не будет возражать.

— Зато я буду. Хочу, чтобы ты была рядом.— Муж чмокнул меня в макушку.— Но я буду тебе очень признателен, если ты перестанешь оглаживать мой круп,— Он сделал паузу и хитро посмотрел на меня: — Сегодня.

Я отпрянула от него, принялась снова умащивать раны и пробормотала:

— Не мешало бы тебя хорошенько отшлепать по этому самому крупу.

Мы покинули остров и взяли курс на юг, в густое болото. К счастью, вода оставалась на уровне колен кентавров, иногда поднималась лишь до боков, не выше, но здорово замедляла движение. Грязь чавкала под их копытами как живая.

Не успели мы начать путь, как я заметила бревно, плывущее навстречу. На нем что-то шевелилось, и я подняла тревогу, опасаясь аллигатора.

Арбалет был у Виктории в руке. Дугал с Клан-Финтаном вынули длинные мечи и заняли оборонительную позицию спиной друг к другу. Непонятная штуковина подплыла ближе, и мы увидели, что никакой это не аллигатор, а самое настоящее бревно, кишмя кишащее змеями.

— Фу, какая гадость. Они ядовитые? — Меня всю передернуло.

— Да, но у них сейчас брачный период. Если мы не станем их трогать, то и они не будут цепляться к нам.— В голосе Вик тоже слышалось отвращение.

Само собой разумеется, мы обошли их стороной.

Если не считать всех жуков, ползущих гадов и зеленую скользкую воду, то болото удивляло своей неброской красотой. В воде стояли высокие птицы с длинными острыми клювами и моргали, глядя на нас, как старые седые кумушки-южанки. Высоко на кипарисах, увешанных мхом, гнездились розовые птицы.

— Это, наверное, алый ибис,— сказала я, указав на одну из них, грациозно спланировавшую к воде.

— Верно,— подтвердила Вик.— Они большая редкость. Видела таких раньше?

— Нет, но читала о них,— со вздохом ответила я, вспомнив пронзительный рассказ о взрослении под названием «Алый ибис»[59], который я каждый год зачитывала новичкам.— Напомните как-нибудь, чтобы я рассказала вам историю о Заморыше.

— Обязательно напомню,— с подкупающим энтузиазмом выпалил Дугал.

Незадолго до полудня мы набрели еще на один кусочек суши, слишком маленький даже для того, чтобы называться островком. Там кентавры отдохнули от тяжелой ходьбы в воде, а я поискала в листьях улиток.

— Они выползают только ночью,— сообщила Вик.

— Все равно у нас, наверное, нет времени разводить костер.

Я пока еще была не настолько голодна, чтобы слопать сырую улитку.

— Да,— сказал Клан-Финтан.— Виктории и Дугалу пора в путь. И нам тоже.— Он повернулся к Виктории и пожал ей предплечье, она сделала то же.— Берегите друг друга.— Потом муж обратился к Дугалу: — Если доберетесь до храма раньше нас, передайте всем обитателям, чтобы переправились на другую сторону реки. Потом поезжайте в Глен-Айорса. Там мы решим, что предпринять дальше.— Они пожали друг другу руки.— Но вы должны переправить людей через реку. Оставаться в храме для них небезопасно, независимо от того, что стало с другими армиями.

Его слова шокировали меня, да и Викторию тоже, хотя она не проронила ни слова. Но Дугал просто кивнул, словно заранее был готов к этому.

Я подошла к охотнице и обняла ее.

— Береги себя,— сказала она.

— А ты позволь себе быть любимой,— прошептала я. Вик округлила глаза от моих слов, и я с удивлением увидела, что ее щеки слегка порозовели.

— Мне уже поздно заниматься подобными глупостями,— прошептала подруга в ответ.

— Это никогда не поздно.

Затем я подошла к Дугалу. Он попытался поцеловать мне руку, но я нагнула голову кентавра к себе, обняла его и громко чмокнула в щеку.

— Береги ее и себя.

Я отвернулась, чтобы не видеть, как друзья уходят. Они с шумом спрыгнули в воду, но через несколько секунд болото поглотило все звуки.

— Мы скоро их снова увидим.— Клан-Финтан подошел сзади и положил руки мне на плечи.

— Знаю,— сказала я с фальшивой бравадой.

— Нам пора.

Я протянула руки, он перебросил меня на спину, и мы вновь погрузились в бесконечное болото.

Мне показалось, что прошло несколько дней, а не часов, прежде чем Клан-Финтан наконец сделал резкий поворот.

— По-моему, мы отошли от них на достаточное расстояние,— сказал он, меняя направление.

— Отлично! — весело отреагировала я, чтобы скрыть зародившуюся тревогу.

Несмотря на всю свою легендарную выносливость, мой кентавр явно начал сдавать. Шкура у него была мокрая не только от воды. Ее покрывали белые хлопья пота, чего я прежде никогда не замечала. Из зашитых ран на крупе постоянно сочились желтоватые капли. Он тяжело дышал, продвигаясь через топь.

— Думаю, мне следует немножко пройтись.

— Нет,— выдохнул муж.

— Не волнуйся. Все в порядке, я просто хочу размять ноги.

— Я сказал — нет! — отрезал он.

Я не знала, что делать: то ли шлепнуть его по заднице и сказать, чтобы не смел орать на меня, потом спрыгнуть со спины с заявлением, что всегда буду поступать как хочу, то ли остаться на месте и поплакать. Смятение победило, поэтому я прикусила язык и продолжала ехать, превратившись в комок нервов.