Флинкс на распутье - Алан Фостер

Саалахан при виде этих маневров насмешливо фыркнул, и молодые фуркоты тут же вторили ему. Тем временем Тил ловко спрыгнула на другую ветвь, находящуюся — всего-то ничего! — на тридцать метров ниже той, на которой стояли путешественники.

И тут же полезла вверх по прочной лозе, почему-то стараясь не коснуться некоторых голубых полос на ней и не обращая внимания на другие, на взгляд Флинкса точно такие же. Добравшись до того места, где два ползучих растения сплелись вместе, Тил исчезла в гуще огромных пурпурно-красных цветов с большими тычинками золотистого цвета.

— Что она делает?

Саалахан лишь усмехнулся, предоставив Кисс объяснять.

— Мама кое-что собирает, — сказала она, накручивая на палец каштановый локон.

— Еду? — внезапно Флинкс почувствовал, что живот у него свело от голода.

— Нет, — хриплым со сна голосом ответил Двелл. — На колокольчиках не растет еда.

— Так называются эти цветы?

— Конечно. — В голосе мальчика снова зазвучало высокомерие. — Есть хоть что-нибудь, что ты знаешь?

— Очень мало.

Вскоре вернулась Тил, с прежней виртуозностью совершив обратный прыжок на ветвь. С горделивой улыбкой продемонстрировала мешочек, полный некрупных желтоватых плодов. Саалахан проворчал, что завтракать рано, сначала нужно пройти часть дневного пути.

— Саалахан, найди удобное местечко для своего толстого зеленого зада и расслабься. Мне нравится это дупло. Может, стоит провести здесь еще одну ночь?

— Лентяйка, — упрекнул фуркот.

Он перебрался на другую ветвь, и молодые фуркоты тут же последовали за ним, словно шестиногие медвежата за своей матерью. Благодаря зеленой окраске все трое почти сразу же потерялись на фоне джунглей.

Наблюдая эту сцену, Флинкс в который раз подумал, что взаимоотношения фуркотов и людей очень похожи на те, которые бывают в любой семье.

Поглаживая Пип, он сквозь завесу лиан глядел на роскошную лесную долину.

— А с нами ничего плохого не произойдет без фуркотов?

— Люди и сами способны позаботиться о себе, — Тил посмотрела на сына. — Двелл, покарауль.

Мальчик просиял, когда мать вручила ему длинную трубку, которую носила на спине, и Флинкс впервые за все время получил возможность как следует разглядеть дутик. Вырезанная из твердой зеленой древесины, эта сужающаяся к концу трубка представляла собой удивительное сочетание полузабытого высокотехнологичного оружия и конструкторской смекалки местных умельцев. Держа пальцы на спусковом крючке — тоже ручной работы — Двелл взял у матери мешочек с наполненными газом шариками и колчан с отравленными стрелами.

Устроившись в развилке ветвей, он положил дутик на колени, вставил шарик в отверстие в тыльной части, захлопнул крышку и вгляделся в джунгли. В этой настороженной позе и с таким оружием он выглядел старше своих десяти лет.

Кисс бродила неподалеку, с интересом разглядывая букашек и растения. Но не забывала регулярно поднимать голову и осматривать окрестности — осторожность у нее была в крови.

Сидя напротив Тил, Флинкс с любопытством следил за ее действиями. Вот она достала из рюкзака деревянный диск ручной работы и накапала в его центр воды из своего мешка. Диск моментально начал расширяться и утолщаться, при этом его края загибались вверх. Как только вся жидкость впиталась, получилось что-то вроде чаши; очевидно, когда вся вода испарится, чаша снова сделается удобным для переноски диском.

Достав из мешочка несколько желтоватых плодов, Тил осторожно выжала из них сок над чашей. Потом вынула из-рюкзака еще один мешочек, высыпала в сок пригоршню белого порошка, похожего на муку, и прутиком размешала до сметанообразного состояния. Ввернулась Кисс с горстями черных с сизым отливом ягод; мать и их добавила в свое пюре. Оно выглядело не страшно и имело острый незнакомый запах.

— А теперь что? — спросил Флинкс.

— Подождем, — с улыбкой ответила Тил.

— Чего?

— Пока сделает свое дело магия солнца.

Ничего магического Флинкс во всем происходящем не видел. Спустя некоторое время Тил добавила в смесь другие ягоды, на этот раз грушевидной формы и оранжевого цвета, и еще плеснула воды.

Вернулись фуркоты. Молодые принесли две горсти тяжелых клубней кремового цвета, вклад Саалахана состоял из двухметрового обитателя джунглей с короткими толстыми ножками, похожего на большую, совершенно лысую норку. Тил тут же умело выпотрошила и нарезала тушку.

Фуркоты уложили прямо на ветвь охапку сушняка, развели костерок и запекли на углях мясо «норки» вместе клубнями. Можно было не опасаться пожара — все вокруг было пропитано влагой.

Еда показалась Флинксу сытной, но удовольствия не доставила. Пип без колебаний расправлялась с мясом, хотя обошла своим вниманием клубни. На десерт псевдо-рептилия съела несколько ягод. От завтрака живот у нее заметно раздулся. Всеядность летучей драконши удивляла всех, кто сталкивался с ней, — кроме Тил и ее детей.

Когда было покончено с едой, Тил с сияющими глазами предложила Флинксу «сюрприз».

— Дисивин, — заявила она, как будто это название все обьясняло.

Флинкс с сомнением поглядел на чашу с красновато-оранжевой жидкостью:

— И как он действует?

— Выпей, и позабудешь о приличиях. Тебе будет очень хорошо. Острее почувствуешь жизнь.

Флинкс искал повод, чтобы вежливо отказаться от сомнительного угощения, и не находил. Тем более что Тил так хотела ему угодить. Он взял чашу и, стараясь не пролить, помолился мысленно о том, чтобы в снадобье не оказался мощный галлюциноген. А не то, чего доброго, Флинкс захочет выяснить, способен ли он левитировать.

Тил заметила, что он напрягся, и постаралась успокоить:

— Не волнуйся, Флинкс, Саалахан знает, как дисивин действует на людей. Фуркоты присмотрят за нами.

Но Флинкс все еще колебался, и она нахмурилась:

— Ты что, не хочешь даже попробовать?

— Не знаю. Пока я здесь, у меня ни разу не было мигрени. — Он перевел взгляд на чашу. — Честно сказать, боюсь тяжелого похмелья.

— Мигрень? — удивилась она. — Что это?

— Головная боль, сильная пульсация, вот здесь, здесь и здесь.

На ее лице отразились беспокойство и недоумение:

— Никогда не слышала ни о чем подобном.

— Что, неужели на этой планете у людей никогда не болит голова?

— Понятия не имею, о чем ты.

— Ладно, рискну. — Флинкс поднес чашу к губам, но опять заколебался. — И сколько я должен выпить?

— Половину. Это совсем немного.

Это и в самом деле оказалось немного. Выпив свою долю, Флинкс вернул чашу Тил, вытирая губы тыльной стороной ладони. Она пила медленно, словно отправляя какой-то ритуал.