Святая Земля. Путешествие по библейским местам - Генри Мортон

Хорошо укрепленная, широкая и прямая, эта дорога бежала на восток между полями, где из бурой земли уже пробивались зеленые ряды ростков пшеницы. Покинув плодородную долину Оронта, дорога уходила в дикую скалистую местность, населенную лишь стадами коз. Иногда мы встречали французских полицейских с ружьями за спиной, верхом на арабских скакунах; то и дело попадались группы арабских рабочих, дробивших камень для ремонта дороги.

Если свернуть немного в сторону и проехать между валунами, можно обнаружить следы старых европейских дорог: римской или той, что проложили здесь крестоносцы. И к ним стоит присмотреться. Крупные, хорошо обтесанные камни были изготовлены столетия назад, вероятно, многие из них можно найти в стенах мечетей в окрестных деревнях. Все попытки привнести западную цивилизацию в эту суровую, окрашенную в цвета львиной шкуры страну провалились, и дороги, которые когда-то вели к эллинистическим и римским городам и замкам крестоносцев, давно исчезли.

Пока мы неслись сквозь пустынное пространство, я поймал себя на мысли о потерянных городах Северной Сирии. Вероятно, добрая сотня таких руин разбросана по этой малонаселенной стране, и известно о них крайне мало. Здесь стояли христианские города, процветавшие со времени умиротворения церкви в IV веке, пока их не смыло волной арабского нашествия в VII веке. Здесь были созданы города паломников, группировавшиеся вокруг места поклонения христианскому святому, их можно считать духовными и архитектурными наследниками великой Антиохийской церкви. Несколько странно осознавать, что в первые века христианства толпы паломников из Британии добирались до границ Персии и путешествовали от святыни к святыне. Такие духовные странствия, без сомнения, были возможны лишь потому, что для римского христианского мира не существовало границ, а прекрасные военные дороги предоставляли пилигримам легкий и безопасный доступ к самым удаленным частям Империи. Вероятно, довольно трудно понять, как тысячи мужчин и женщин могли внезапно оставить дома, иногда на несколько лет, чтобы отправиться в паломничество, или как им удавалось собрать средства на такое путешествие; но совершенно ясно, что организация была эффективной и не менее общеизвестной, чем современная система туризма, доставляющая значительные количества людей туда и сюда, но только в те времена она обслуживала нужды христианских странников.

Если попросить кого-нибудь нарисовать портрет пилигрима, наверное, любой без колебаний представит образ маленького человека в широкополой шляпе, к которой прикреплена раковина[22], а в руке у него длинный посох, — это типичный средневековый паломник. Мы совершенно забыли, насколько долгой является история паломничеств. Ее начальный период падает на византийскую эпоху, когда святая Елена нашла Крест и место Распятия (Голгофы), и этот период продлился до начала крестовых походов. В то время в путь отправлялись греческие и римские паломники, знатные дамы посещали отшельников в египетской пустыне, богатые люди оставляли дома в Риме, чтобы поселиться в Вифлееме. Затем наступил второй период, о котором чаще всего вспоминают на Западе, он приходится на Средние века, после крестовых походов.

Нам еще предстоит многое узнать о первом периоде паломничества. Многие святые сегодня забыты, а когда-то их имена звучали по всему христианскому миру. Например, в V веке каждый благочестивый христианин знал о том святилище, которое я собирался посетить, — Калаат Симан, место, где провел жизнь Симеон Столпник, сидя на вершине каменного столпа. Паломники шли к нему из Британии и Галлии, из Италии и Испании. Они без особого труда добирались по отличным римским дорогам и наконец прибывали — не в исламскую страну мечетей, а в христианскую Сирию, полную святых, как поле полно маками.

Симеон был первым столпником. Он родился в деревне Сисан, или Сис, на границе Киликии в 338 году, во времена правления императора Феодосия. Его родители были состоятельными христианами. Когда ему исполнилось шестнадцать лет, Симеон стал проявлять заметное безразличие к физическим удобствам, что показало его предназначение к духовной жизни: одно лето он провел, зарывшись по самую шею в землю в саду. Если это означает, что его руки были тоже засыпаны и он не мог отгонять мух, я совершенно не представляю, как человек способен перенести подобную муку.

Затем он ушел в монастырь неподалеку от Антиохии и, как многие знаменитые аскеты, вскоре обнаружил, что обычные монастырские правила, сколь бы суровыми они ни казались остальным, не представляли испытания для его бескомпромиссной натуры. Он верил, что только полное уничижение и презрение к телу может освободить душу и в должной мере обратиться к Господу. Он вызвал недовольство других монахов, изобретая все новые виды пыток для себя, включая пояс с острыми шипами и колючками, раздиравшими его кожу. Он придумал нечто вроде раскачивающихся весов: это был кусок бревна, сбалансированный таким образом, что стоило уснуть во время ночных молений и склониться, как бревно падало на пол.

После девяти лет пребывания в монастыре братии удалось изгнать Симеона. Он перешел в другую обитель, ближе к Алеппо, где попросил запереть его в келье на весь период Великого поста. Монахи согласились, и келью запечатал снаружи Бассий из Эдессы, кажется, помощник епископа, который случайно оказался в тот день в монастыре. Шесть ломтей хлеба и кувшин воды были оставлены в келье, но когда, после поста, двери открыли, Симеона нашли стоящим на коленях в состоянии экстаза, он не тронул ни хлеб, ни воду. Подвиги постничества были подтверждены многими современниками Симеона, но нам они представляются немыслимыми. Он часто обходился вообще без еды, доводя себя едва ли не до голодной смерти.

Затем Симеон сделал следующий шаг — ушел в горы неподалеку от монастыря, надел тяжелый железный ошейник и приковал себя к столпу шести футов высотой, сидел почти неподвижно и никогда не спускался вниз. Со временем он понемногу увеличивал высоту столпа, пока тот не достиг шестидесяти футов. Железные перила вокруг верхней площадки удерживали святого от падения, и его последователи, используя лестницу, приносили самое необходимое для поддержания жизни отшельника. Во время свирепых холодов в течение тридцати сирийских зим и при невыносимой жаре сирийского лета Симеон сидел на своем месте, погрузившись в благочестивые размышления. Однажды он решил соорудить укрытие из ветвей, чтобы спастись от палящего солнца, но потом отверг этот замысел как греховную роскошь, сбросил ветви и никогда больше не укрывался от испытаний.