Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 - Кира Алиевна Измайлова

– Эрвин, Эрна, – произнесла Эвина. Понятно, тут, как в большинстве старинных семейств, придерживаются традиции называть отпрысков на одну и ту же букву. Впрочем, в моей семье держались того же принципа. – Познакомьтесь, это ваша новая учительница, госпожа Флосси Никс.

– Рады видеть вас, – в один голос заученно произнесли близнецы, глядя на меня без особого энтузиазма. Потом девочка добавила: – Мы надеемся, вам у нас понравится…

– Я тоже на это надеюсь, – улыбнулась я, входя в роль.

– Можете идти, – скомандовала Эвина и, когда дети послушно исчезли за дверью, повернулась ко мне: – Ну, что скажете?

– Что я могу понять по двум произнесенным ими фразам? – фыркнула я. – Когда мы познакомимся поближе, тогда, возможно, что-то прояснится.

Нет, дети были самыми обыкновенными, ни следов общения с нечистью, ни какой-либо магии в них не ощущалось. Впрочем, глубоко копать я пока не стала, это может подождать. Меня больше заинтересовали сами близнецы.

Видимо, отец их был не из наших краев, уж слишком непривычной внешностью они обладали. Впрочем, мой облик тоже не характерен для этой страны. Здесь преобладают, если можно так выразиться, люди светлой масти, с русыми или каштановыми волосами, серыми, голубыми, зелеными, реже карими глазами и относительно светлой кожей. Я же довольно смуглая черноглазая брюнетка, как и все в нашем роду. Это наследство той самой прапрабабки, невольницы-южанки. Только она, надо думать, была красива, иначе бы прапрадед на нее не польстился, а у меня возобладали иные черты лица. Впрочем, неважно…

Я лишь хотела сказать, что близнецы Лиссель выглядели чужеродно среди местных жителей. У них были очень светлые, почти белые волосы, не просто выгоревшие на солнце, это я могла утверждать наверняка. Эвина тоже была блондинкой, но ее волосы имели богатый золотистый оттенок, так что близнецы явно удались не в родню по материнской линии. Глаза – опять-таки очень светлые, льдисто-голубые, и при всем этом – довольно темные брови и ресницы. Говорят, это признак породы, да и то, вряд ли бы наследница семьи Лиссель вышла замуж за простолюдина.

Чертами лица и сложением близнецы тоже ничем не напоминали свою бабку: та была хоть высока и статна, но склонна к полноте, а дети, достаточно рослые для своих лет, выглядели чересчур худыми и хрупкими, казалось – дунь, улетят. Впрочем, я знала, насколько обманчива бывает такая изящная хрупкость, подобный человек может оказаться сильнее и выносливее какого-нибудь здоровяка. И наконец, цвет лица – кожа светлая, как и у местных уроженцев, но совсем другого оттенка. Определенно, их отец был северянином, причем даже не с тех островов, где когда-то жила я, а из еще более дальних краев, доводилось мне встречать людей с подобной внешностью. Однако и занесло же его…

Но внешность сама по себе не важна. Куда больше меня заинтересовало выражение лиц близнецов. Так выглядят очень послушные дети, до полного отупения затюканные бесчисленными наставниками, учителями и прочими дрессировщиками. Так, да не так. Близнецы, похоже, сохранили достаточное присутствие духа, чтобы умело притворяться предельно вымуштрованными, исполнять все, чего требует властная бабка, но при этом все-таки сохранить себя как личность. Интересные дети. Очень непростые… Обычно такие сбегают из дома, как только представляется возможность. Думаю, и эти поступят точно так же. Напуганными они не казались, в отличие от своей бабки, либо просто старались не показывать этого. Если так – то у этих детей редкое для их возраста самообладание…

Но вот что же так пугает обитателей замка? Что или кто?

Я поняла, что мое пребывание в этом замке обещает стать очень интересным.

Так или иначе, для начала надо было присмотреться к обстановке, чем я и занялась. Для меня приготовили комнату рядом с обиталищем близнецов, довольно просторную и богато убранную, но неуютную. Вычурная тяжелая мебель, явно старинная, на такую приятно любоваться, но пользоваться ею – увольте, портьеры со множеством складок (отличный пылесборник), на полу вместо ковра – цельная медвежья шкура с оскаленной башкой. Такую ночью увидишь – наверняка испугаешься, особенно спросонок.

– Дети живут в одной комнате? – спросила я у Эвины, прежде чем меня проводили в отведенные мне покои.

– Пока да, – ответила та. – Вообще-то им уже одиннадцать, пора и честь знать. Я давно собиралась расселить их в отдельные спальни, но теперь они утверждают, что поодиночке им неуютно, и я, в общем-то, им почти верю… особенно сейчас… А почему вы спрашиваете?

– Так, – неопределенно ответила я. Что-то мне подсказывало, что прежде всего следует обратить внимание именно на близнецов. Но что именно следует искать, я пока понять не могла.

За ужином царило почти полное молчание. Детей кормили отдельно, а из взрослых имелись только я да хозяйка дома. Эвина, видимо, тоже предпочитала ужинать у себя в комнатах, но ради гостьи распорядилась накрыть стол в большой гостиной. Если честно, более ужасной трапезы мне давно не приходилось переживать. Дело было не в качестве подаваемых блюд, напротив, повар Эвины показал себя настоящим виртуозом, я даже не знала, как называются некоторые яства. Но вот обставлен ужин был так, словно Эвина принимала у себя коронованную особу. Мы с нею устроились на разных концах длиннейшего стола, за который можно было усадить человек пятьдесят, никак не меньше, так что разговаривать не было никакой возможности, пришлось бы перекрикиваться. Вдоль стола выстроились слуги, бдительно следившие за мною, и, стоило мне потянуться к графину или какой-нибудь тарелке, как мне мгновенно наливали, накладывали, подавали, чуть ли не клали в рот и жевали за меня. Клянусь, даже на больших королевских приемах я такого не видала! Одним словом, из-за стола я встала злая, весьма нелюбезно пожелала Эвине спокойной ночи и отправилась к себе.

Спать я не собиралась. Ночью я намерена была пройтись по замку и посмотреть, что это такое шмыгает по углам и стоит ли его бояться. Впрочем, уснуть бы мне и не дали: ко мне раз десять заглянула горничная с вопросом, не нужно ли мне чего, чем довела меня до белого каления. Запереть дверь изнутри не было никакой возможности, хитрый замок позволял сделать это только снаружи, так что в конце концов я просто подперла дверь тяжеленным креслом. Надоедливая горничная поскреблась еще раз или два и наконец оставила меня в покое. Ненавижу такое назойливое гостеприимство!

Постепенно замок успокаивался, стихали голоса и шаги, зато начали слышаться иные звуки. Трески, стуки, шорохи, скрипы, – пока я не слышала ничего из ряда вон выходящего, в моем городском доме,