Птицы - Торин Владимир

– Мистер Доддж, – заговорила миссис Чаттни, – это мистер Хэмм, он живет в своем старом дирижабле во дворе. Вероятно, он там и был, когда началась буря.

– Все так, все так, – подтвердил старый штурман. – Вот только вы забыли упомянуть, что мой дирижабль называется «Дженни».

– Никому нет дела до того, как он там называется! – рявкнул старший констебль. – Буря! – напомнил он. – И вы в ней!

– Мистер Хэмм, – взволнованно проговорила Жужанна Чаттни, – расскажите все. Что случилось, когда началась буря?

– Да ничего особенного, – проворчал мистер Хэмм. – Только печушка моя забилась совсем. Ну, труба, пришлось ее чистить. Мне ведь нужно было согреть джина для моего друга, и я…

– Для вашего друга?! – воскликнула миссис Чаттни. – Вы говорите о капитане Боргане?

– Ну да, – подтвердил старик. – Немного у меня, знаете ли, друзей.

– Господин Борган да-авно… ик… в путешествии! – вставила миссис Поуп нетрезвым голосом. Она на коленях поползла ко второму камину – первый уже ярко пылал. – Это все знают! Старый дурень снова… ик… напился и… ик… снова обезумел!

– Нет, он не в путешествии, – покачала головой миссис Чаттни. – Мистер Хэмм, расскажите, что было, когда пришел ваш друг.

– Да что было… – проронил старик, кутаясь в пальто. – Он пришел недавно, всего минут десять назад или около того. Не успел я его расспросить ни о чем, как тут же нас подбили…

– Что вы такое несете? – Мистер Доддж подбоченился и сложил руки на груди – этот странный старик ему не нравился. Он был очень подозрительным. Старший констебль не доверял людям, которые плетут небылицы и мелят чепуху.

– В смысле, перебили, – исправился мистер Хэмм. – Очень невежливые господа, надо сказать. Вот в наше время таких невоспитанных не было. Даже те, из пехоты, были благороднее и утонченнее этих, нынешних…

– Давайте без покрытых ржавчиной историй! – теряя терпение, прорычал мистер Доддж. – Что там стряслось, вы внятно можете рассказать или нет?!

Старик испуганно поглядел на констебля и сказал:

– Я видел огромный трамвай, который подошел прямо к нашему двору. Его иллюминаторы ярко светились, а от шагов механических ног сотрясалась земля. А еще от него шел нестерпимый жар, как из кузни.

– Вы бредите, Хэмм или как вас там! – заявил мистер Доддж. – Ходячий трамвай? Да еще и в бурю?

– Он там был! Я своими глазами видел! Они прибыли на нем.

– Кто «они»? – спросила миссис Чаттни.

– Люди, одетые в черное, – испуганно ответил старый штурман. – Они были похожи на полицейских, но не были полицейскими. И солдатами тоже не были…

– Вы говорите, кем они не были, но не говорите, кем же они были! – воскликнул мистер Доддж. – Вы нарочно намереваетесь нас запутать?

– Нет, сэр, я просто не знаю. А они не представились. Но они были в длинных шинелях, глаза прятали за защитными очками, а лица замотали шарфами. Выглядели жутко.

– И что им было нужно?

– Им был нужен капитан Борган. Как только они постучали в дверь «Дженни», он сразу понял, что это пришли за ним. Он сказал, что настало время прощаться.

От этих слов констебль Перкинс попытался было вскочить на ноги. Но доктор ему не позволил и удержал в кресле.

– Прощаться?! – спросил Перкинс встревоженно.

– Он сказал, – с грустью ответил старый штурман, – что ничего не сможет сделать. Что это была идеальная ловушка. Потому что он заперт внутри железной комнаты и не может превратиться в снег.

– Что за бред? – презрительно усмехнулся мистер Доддж.

– И что он сделал? – проигнорировала констебля миссис Чаттни.

– Сказал держаться рядом, чтобы меня не сдуло, и отпер дверь. И тогда они вошли. Трое. Но снаружи ждало больше. Главный – человек в цилиндре и с тростью, у которой была рукоять в виде головы пса, – сказал, что капитану Боргану не стоит выкидывать фокусы. Что он должен пойти с ними.

– И что он сделал? – спросила миссис Чаттни.

– Он пошел с ними. Он всегда был отчаянным храбрецом…

– Этого не может быть! – воскликнул Перкинс.

– Да, это все смахивает на бред! – поддержал мистер Доддж.

– Что было потом? – перебила миссис Чаттни.

– Главарь этих людей, тот, с тростью-псом, отдал мне свое пальто и сказал, чтобы я шел в дом и сообщил мадам Кларе, что капитан Борган больше не может быть здесь домовладельцем.

– Он отдал вам свое пальто?

– Да. Вот это. Сказал, что оно ему больше не нужно, а мне пригодится, чтобы дойти до дома.

– И вы просто надели и пошли?

– Ну да.

– Это что же значит? – спросил мистер Поуп. – Что теперь у нас новый домовладелец? В смысле домовладелица? Мадам Клара?

– Я не верю… – прошептала пораженная консьержка. – Просто не верю…

– Полагаю, стоит сообщить мадам Кларе, – неуверенно произнес мистер Поуп. – Как-никак, она его родственница и должна обо всем узнать.

– Первая ваша здравая мысль за сегодня, Поуп, – сказал старший констебль Доддж. – Отправляйтесь к мадам немедленно.

Лифтер отворил кабинку, вошел в нее и отправился на седьмой этаж…

…Мадам Клара появилась внизу не более пяти минут спустя. На ней было неизменное черное платье. Шляпка с вуалью, судя по всему, осталась в квартире – в волосах поблескивала серебряная брошь. Без своей коляски няня выглядела весьма необычно и как-то одиноко.

Судя по всему, лифтер рассказал ей о произошедшем, поскольку мадам была бела от гнева и растерянности. Не обращая внимания на присутствующих, она направилась прямиком к мистеру Хэмму, без лишних слов схватила его за ворот пальто и сунула нос в перья оторочки. После чего резко отстранилась.

– Это он вам его дал? Портной?

– Я… я не знаю никаких портных, мадам, – сбивчиво ответил старик.

– Зачем он вам его дал? – неумолимо спросила мадам Клара. Под ее взглядом старый штурман снова почувствовал себя маленьким мальчиком, который делал из ламповых абажуров дирижабли и отправлял их в полет.

– Чтобы я пришел сюда и передал вам, что капитан Борган больше не может быть здесь домовладельцем. Мадам, это значит, что меня выселят? – испуганно спросил старик. – Капитан не брал с меня никакую плату. А он вернется? Или его забрали насовсем? Я не хочу, чтобы его забрали насовсем. У меня ведь тогда никого не останется. Мадам?

Мадам Клара молчала. Она задумчиво глядела на мистера Перкинса, и по ее лицу было решительно невозможно прочесть, о чем она думает.

– Они схватили его! – вклинился вдруг констебль Перкинс. – Они схватили Тристана!

Мадам Клара перевела на него медленный убийственный взгляд. Несколько мгновений она им испепеляла констебля, после чего снова повернулась к мистеру Хэмму.

– Вы пойдете со мной, – наконец сказала она и направилась к лифту. Старик поплелся за ней, как шарик на ниточке.

Неожиданно дорогу мадам Кларе преградил доктор Нокт.

– Мадам, я прошу прощения…

– Чем могу помочь? – спросила няня таким тоном, словно подразумевала: «Будьте вы прокляты за то, что смеете меня задерживать и вообще обращаться ко мне!»

– Мадам, простите мне мою назойливость. Позвольте представиться, меня зовут Найджел Н. Нокт, я доктор, мой кабинет частной практики располагается в Липп.

– Чем могу быть полезна, господин доктор? – злясь из-за промедления, спросила мадам Клара.

– Простите мне мою грубость, но позвольте поинтересоваться, мадам. – Он извлек из жилетного кармашка клочок бумаги и прочитал: – Вы Клара Шпигельрабераух?

– Да, это я.

– У меня к вам дело… Кое-кто послал меня к вам.

– Кто вас послал? – железным голосом спросила няня.

– Моя пациентка… Она сказала, что только вы сможете ей помочь. Ее зовут мисс Коллн.

Лицо мадам Клары превратилось в мертвенную маску.

А кое-какой синеволосый шпион по имени Финч, который все это время в компании своей подруги, маленькой рыжеволосой шпионки по имени Арабелла, подслушивал и подглядывал за взрослыми с лестницы, пораженно округлил глаза и прошептал: