Предлагаю ничью - Алиса Ростовцева

Но на работу я не попала.

Керимов привез меня к себе на квартиру. И, может быть, в другом состоянии я бы еще возмутилась (после перелета страшно хотелось переодеться, погреть свои косточки в ванной, выпить пару-тройку таблеток и блаженно лечь спать). Но глядя на мужчину, решительно сжавшего руль, я передумала спорить. Мне нужен был Тим. И я, похоже, даже такая больная — бледная, как поганка, с сиплым горлом и кучей бумажных платков — даже такая… я была ему необходима.

Чтобы это понять, мне потребовалось пару часов.

В ту же первую ночь после прилета Керимов возился со мной так, будто я была ни на что неспособным ребенком. Меня напоили чаем с малиной, заставили выпить лекарства и уложили в постель… И все это абсолютно спокойно, без лишних напрягов, вопросов и недовольного «фи», которое, если признаться, я жутко боялась услышать.

У меня болит горло, кожа вокруг потрескавшихся губ покраснела, на теле вместо прозрачной сорочки теплая кофта и спортивные брюки (ах, да, еще длинный шарф и шерстяные носки)… и Тимур вместо того, чтобы фыркать, держаться на расстоянии и возмущенно молчать, он… он просто укрывает меня одеялом и прижимает к себе!

— Засыпай. Тебе надо вылечиться поскорее. В эту субботу к нам приезжают родители, придется что-то такое придумать. Они хотели посидеть в ресторане. А еще, может быть, мы сходим с ними в театр. Надо афишу на днях посмотреть. — Тим вздыхает. А я, вместо того, чтобы удивиться столь неожиданным планам на выходные, выхватываю из фразы Тимура одно единственное, необычно звучащее «нам». И пусть подобные оговорки, бесконечные «мы», «нам», «для нас» давно вошли в норму, это «к нам» разливает по сердцу тепло. И я почему-то, наверное, из-за действия одного из лекарств, под тихий шепот Тимура засыпаю совершенно… невероятно… необъяснимо счастливой.

Если это еще не любовь, тогда что же это такое?

* * *

Да, в финале любовных романов часто пишут о том, как счастливо, долго и мирно жили герои после осознания своих всепоглощающих чувств друг к другу. Но это уж точно не наш вариант с Тимуром. Нет, мы не ссоримся с ним по малейшему поводу, но временами огрызаемся и устраиваем споры из-за принципиальных вещей.

Так, Керимов, пока я, совсем разболевшись, с температурой под сорок, приходила в себя у него дома, собрал и тайком перевез большинство моих личных вещей. К себе! Вот так, без вопросов и обсуждений, он просто поставил меня перед фактом о том, что мы теперь живем вместе… Помириться и нормально (без лишних эмоций) все обсудить нам с Тимуром удалось лишь в субботу, всего за пару часов до появления Керимовых-старших на пороге квартиры.

От предложения работать в Париже я отказалась сама. Хотя Керимов, так же, как я уверенный в том, что это был крайне выгодный для меня вариант (особенно после того, как он услышал о сумме годового контракта), еще долгое время чувствовал себя виноватым. Несколько раз он заводил разговоры о том, что мы обязательно будем работать в Европе. Но до этого, конечно, Тиму придется закончить свое обучение в Москве. У него впереди — еще защита его кандидатской и диплом по международному праву. Два года как минимум.

Но это совсем не проблема.

* * *

Зато одной из проблем стали мои отношения с Ником. Разговор о моем бывшем… Хотя нет. Не о нем… Разговор о моем прошлом опыте зашел совершенно случайно.

Ночь.

Полумрак.

Жаркое дыхание Тима.

Пальцы мужчины, ласкающие нужную точку.

Я устала настолько, что боли пополам с наслаждением не замечала. Мне было почти все равно. Но Керимов, раз за разом доводящий меня до экстаза, до исступления, едва ли не до потери сознания, не желал останавливаться и замедляться. И даже минуты не давал мне на передышку. Зажимая ладонями рот и кусая опухшие губы, я металась в объятиях мужчины и временами ловила себя на мысли о том, что хочу устроить подобную же пытку Тимуру. Он сумасшедший, он невозможный… Он…

Я снова и снова кричала…

За последние несколько недель ненасытность Тимура и его чрезмерная увлеченность процессом постепенно входили в привычку. Но, если раньше мой любимый мужчина называл меня жадиной и эгоисткой, то теперь он и сам превращался в одержимого сексом. Причины его поведения я все еще не понимала.

Чем больше времени мы жили вместе с Тимуром, тем спокойнее, счастливее (и равнодушней, по мнению Тима) я становилась. Керимов, напротив, все больше и больше погружался в пучину самокопаний. Его попытки меня впечатлить то умиляли, то вызывали недоумение. Букеты цветов по утрам, подарки без всякого повода. Внимание, забота… А еще потрясающий секс. Тим каждый раз выкладывался по полной программе. При этом светился от гордости так, будто выиграл главный приз или получил миллион.

Главным призом, судя по всему, была именно я. Почему-то это начинало меня беспокоить.

— Тебе понравилось? — Тим чувственно облизал мое левое ушко через несколько минут после того, как позволил мне отдышаться. Я дернулась в сторону, настолько неожиданно сильной оказалась реакция тела на эту невинную ласку. Даже ставшие нежными прикосновения мужчины сейчас вызывали сладкую дрожь. Но продолжать наш марафон я все еще была не готова.

— Да, — пробормотала, будучи не в силах даже приоткрыть тяжелые веки. Усталость обрушилась снежной лавиной. Спать не хотелось. Но шевелиться, в отличие от полного энергии и все еще неудовлетворенных желаний Тимура, я не могла.

— Да и все? — игривый тон Тима не мог скрыть его легкой обиды. А еще говорят, что только женщины любят ушами.

— Умм… — неразборчиво промычала, намекая на свое полусонное состояние и нежелание обсуждать что бы то ни было именно в данный момент.

— Значит, продолжим? — Керимов переместился, удобнее располагаясь у меня между ног. И я едва удержалась от обреченного вздоха. Только не это…

Если ты хочешь, — ответила тихо.

Вместо того, чтобы меня поцеловать, Тим настороженно замер.

— А ты уже больше не хочешь?

Нужно было оказаться в моем положении, чтобы оценить и нелепость вопроса, и удивление в голосе Тима. Так — будто я сказала какую-то несусветную чушь и этим неосторожно задела хрупкое самолюбие мужчины. Последнее время Керимов болезненно реагировал почти на любое мое замечание. Чтобы мое «сейчас не хочу» не аукнулось новым скандалом, я устало вздохнула и вместо ответа потянулась к Тимуру сама. Осторожное движение отдалось тянущей болью в мышцах, так словно я проплыла без остановки несколько сотен метров. Я застонала,