Звено цепи - Маргарита Гуминенко

Она снова на него взглянула, потом спохватилась и полезла в пакет.

— Я принесла вам яблоки. Подумала, что негоже идти в больницу с пустыми руками.

Ничего необычного в её лице не было — ни шрамов, ни родинок, но Сокольский понял, почему запомнил эту молодую особу с первого раза. В ней жила ровная, мягкая женственность, без вызова, без подчёркнутой сексуальности. Абсолютно во всём — в просвечивающей румянцем белой коже, спокойном взгляде печальных глаз, линии девственно-нетронутых бровей, мягких губах, на которых любая помада смотрелась бы дико. Он затруднился бы составить фоторобот такого лица, но узнал среди тысяч, обладающих той же формой носа, лба или скуловых костей.

— Присядьте, — снова попросил Сокольский, и его гостья послушно сняла со стула пакет, и села.

Взгляд её снова вернулся к нему. Она просто не могла оторваться от его лица, и он спросил:

— Похож?

Она провела рукой по глазам, но снова посмотрела на него.

— И да, и нет. Если бы вы стояли рядом — я бы вас не перепутала, но не вглядываясь… Олег как-то обмолвился, что у него есть брат, но не сказал, что вы близнецы. Я узнала только в тот день… — Она запнулась.

— На похоронах? — закончил за неё Сокольский.

Серафима кивнула и перестала на него смотреть. Вместо этого достала кулёк с яблоками и положила на тумбочку. Взгляд её задержался на ящичках картотеки, и Сокольский отметил, что предметы эти ей хорошо знакомы.

— От кого вы узнали? — спросил он, не поясняя, что именно, но она догадалась.

— Он долго не звонил. — Отвернувшись от тумбочки, Серафима теперь смотрела не на него, а вскользь, на медицинские приборы, укреплённый по другую сторону от кровати. — Я волновалась. Потом стала звонить сама, но мне каждый раз отвечали, что абонент недоступен. Тогда я пошла к механику, который обычно ремонтировал его машину. Олег говорил, что они друзья. Этот человек сказал мне, что Олег умер и через два дня похороны. Потом, на кладбище, я увидела вас… Мне показалось, что это какая-то мистификация. Сперва я не могла поверить, что вы — это не он! — Серафима взяла паузу, вынула из сумочки платок, но так и не донесла до носа, оставила на коленях. — Когда такое происходит, цепляешься за любую глупость. Хочется верить, что произошла ошибка, что Олег всё это подстроил, потому что ему нужно от кого-то спрятаться. Но кто тогда лежал в гробу? И вы меня не узнавали. Я почувствовала, что вы — другой человек. И… В вас было столько боли! То есть, вы ничего не делали, не плакали, не говорили… Не знаю, как объяснить. — Ей захотелось уйти от сложной темы, и она спросила: — Как он умер?

— Его убили, — коротко ответил Сокольский.

Серафиму это не удовлетворило.

— Я знаю, батюшка молился за убиенного Олега.

Сокольский посмотрел ей в лицо. Может, она ожидала, что он начнёт пересказывать последние приключения своего брата, но он ответил:

— Его пытали, потом застрелили. — И добавил, хотя она не спрашивала: — Виновные уже понесли наказание…

— Какая теперь разница! — Серафима отвернулась, прикусив губу и стараясь не заплакать.

— Воздаяние умиряет совесть тех, кто не смог предотвратить преступление, — признал Сокольский.

Она снова посмотрела на него.

— Вы такой же категоричный, как он.

Сокольский решил не отвлекаться. У него был важный вопрос, ради которого он и разыскивал эту женщину.

— Олег не оставлял у вас своих вещей?

— Да, он оставил кое-что. — Она посмотрела на него. — Вы знали?

— Я и о вас-то ничего не знал. Должен был догадаться. — Он не стал оправдываться и объяснять, что не до того было, и он просто не проверил все записи своего брата. — Что он оставил?

— Вот это. — Она снова полезла в сумочку и извлекла миниатюрную флешку. — Олег будто предчувствовал нехорошее… Он объяснил, что у него осталось одно незаконченное дело, и пусть это полежит у меня. Лучше даже, если я положу это в банковскую ячейку. А если с ним что-нибудь случится, то за флешкой придёт человек… Он так странно сказал: "Ты догадаешься, что именно ему это надо отдать". Теперь я понимаю, он имел в виду вас.

Сокольский покрутил в руке чёрный прямоугольник, но проверять, что в нём, не стал. Вместо этого посмотрел на женщину.

— Почему не передали раньше?

— Олег много раз мне подчёркивал, что я не должна сама лезть в его дела, — объяснила Серафима. — Мне показалось, что он вообще не хочет афишировать, что мы хорошо знакомы. Поэтому я решила, что если это кому-то нужно, ко мне придут, и не стала искать вас. Потом мне пришлось на несколько месяцев покинуть город, а когда я вернулась, я вспомнила про флешку и решила, что просто отнесу к нему на квартиру. У меня остались ключи. — Она извлекла связку ключей и положила на край постели. — Думаю, что мне следует и это отдать вам. Я тогда приехала, долго не решалась открыть двери. Потом услышала шаги на лестнице. Вы поднимались с какой-то женщиной. — Серафима смущённо прикрыла глаза рукой. — Не знаю, как вам это объяснить… Мне снова показалось, что это всё — мистификация, и что Олег просто хотел со мной расстаться. Вы были с другой!

Она подняла голову, и на какой-то миг Сокольскому показалось, что в её выразительных глазах светится ревность. Но ощущение тут же пропало.

— Я ушла, — закончила Серафима. — И решила, что больше с места не двинусь, что если вы до сих пор не спохватились, значит вам это уже не нужно. А сегодня мне позвонили. Человек сказал, что меня хочет видеть Игорь Сергеевич Сокольский, но что сейчас вы в больнице, и если я соглашусь встретиться — он передаст, чтобы меня пропустили к вам. — Неожиданно она встревожилась. — Вы же ранены! Я веду себя совершенно ужасно! Как вы себя чувствуете? Может быть, я вас утомила…

— Всё нормально, — остановил поток её извинений Сокольский. — У меня небольшая травма. Вставать пока не разрешают, но я нормально себя чувствую. Серафима Андреевна! Я хочу задать вам личный вопрос…

— В каких мы были отношениях? — По его взгляду она поняла, что угадала. — Мне казалось, что в очень близких. Сейчас — не знаю. Олег был очень странным человеком, и наверное, сперва любил свою работу, а уж потом… всё остальное. Думаю, я заблуждалась. Мне хотелось, чтобы мы были близки и я готова была в это поверить.

Сокольский криво усмехнулся.

— Легче вам от моих пояснений вряд ли станет, — начал он. — Даже я знал не о всех