Победить Наполеона. Отечественная война 1812 года - Инна Аркадьевна Соболева

годы XIX столетия центральной проблемой российской, да и европейской внешней политики. Общество раскололось на два непримиримых лагеря. Лучшие люди Европы (вспомним хотя бы Байрона) восхищались греками и поддерживали их.

Выдающийся русский дипломат (грек по происхождению) граф Иоанн Антонович Каподистрия, уверенный, что Александр Павлович – человек глубоко и искренне верующий, пытался уговорить императора помочь братьям по вере (что, кстати, в меру своих возможностей делали императрица Елизавета Алексеевна и великий князь Константин Павлович), доказывал необходимость изменить внешнеполитический курс России, отказаться от политики Священного союза; убеждал, что это не только в интересах Греции (сегодняшних), но и прежде всего – в интересах Российской империи (долгосрочных); предвидел, что следование в фарватере австрийской политики легитимизма приведет к отторжению России всеми её соседями.

Это предостережение подтвердится во время трагической для нашей страны Крымской войны, когда у руководства внешней политикой России уже не будет стоять Иоаннис Каподистрия и ещё не встанет его ученик и последователь Александр Горчаков.

Стране, государь которой мечтал о всеобщем согласии и благоденствии Европы, придётся воевать с большинством своих недавних союзников (тогда ещё не будут произнесены сакраментальные слова о том, что у России только два союзника: её армия и её флот).

Остаётся только добавить, что, даже не подозревая о готовящемся создании Священного союза монархов Европы (подчёркиваю: именно монархов), Наполеон говорил: «…Я собирался создать такую Европу, в которой граждане имели бы одну и ту же национальность и могли бы перемещаться из одного конца Европы в другой с одним паспортом…» (подчёркиваю: не монархи, а граждане). Его целью было создание консолидированного гражданского общества. В котором нет людей второго сорта. В котором каждый может проявить свои способности и в меру этих способностей получить свою долю благополучия. Во всех странах, где устанавливалось владычество или непосредственное влияние Наполеона, исчезали старые феодальные порядки, везде он содействовал распространению социальных приобретений революции. Так что первым, кто задумал создать единую Европу, были не организаторы Священного союза. Первым был Наполеон…

Над урной, где твой прах лежит,

Народов ненависть почила,

И луч бессмертия горит.

Это – Пушкин. Похоже, он лучше других понял, какую цель видел перед собой Наполеон. «Народов ненависть почила…»

Наполеон. Возвращение

Напомню завещание Наполеона: «Я желаю, чтобы пепел мой покоился на берегах Сены, среди французского народа, так любимого мною».

Его последнее желание было исполнено. Через девятнадцать лет после кончины. Премьер-министр Адольф Тьер с согласия короля вступил в переговоры с Англией о возвращении останков Наполеона на родину (нельзя умолчать, что Тьер, который известен у нас больше всего тем, что жестоко подавил Парижскую коммуну, был восторженным почитателем Наполеона и оставил интереснейшее фундаментальное исследование «История Консульства и Империи»).

Трудно сказать, утихла ли ненависть англичан к Наполеону или они опасались взрыва негодования французов, но согласие было получено.

Руководить экспедицией на остров Святой Елены Луи-Филипп поручил своему двадцатидвухлетнему сыну Франсуа Орлеанскому, принцу Жуанвилю. Несмотря на то что многие высокопоставленные особы просили разрешения участвовать в экспедиции, всем было отказано, кроме верных слуг Наполеона, которые добровольно разделяли его заточение на острове Святой Елены. Тех, кто остался…

Доктора О’Мира и Антоммарки умерли вскоре после смерти их царственного пациента (были они людьми молодыми и достаточно здоровыми, так что их неожиданная и слишком ранняя смерть вызывает подозрения, которые, увы, ни подтвердить, ни опровергнуть уже никто никогда не сможет). Скончалась и графиня Фанни Бертран, до конца мужественно переносившая все тяготы добровольного изгнания. Не смог поехать граф Эмманюэль де Лас-Каз: был тяжело болен. Зато поехал его сын, подростком много раз беседовавший с Наполеоном и сохранивший восторженную к нему привязанность. Не поехал граф Монтолон, главный душеприказчик и наследник покойного (кстати, по слухам, он успел промотать большую часть наследства – полтора миллиона франков). Но не поехал по причине вполне объективной: за несколько месяцев до поездки поступил на службу к племяннику покойного императора, будущему Наполеону III, и умудрился возглавить экспедицию, которая должна была свергнуть короля и возвести на трон Луи Наполеона. В этом нелепом заговоре, конечно же, участвовали агенты короля, и когда заговорщики высадились в Булони, их уже ждали. Графа Монтолона осудили на двадцать лет.

Поехали: граф Бертран с сыном, Луи Маршан, генерал Гурго, Сен-Дени и Новерра – повар и конюх Наполеона. Всем им снова предстояло преодолеть тот путь через океан, в котором они четверть века назад сопровождали своего императора…

9 октября 1840 года они сошли на берег острова. В ночь с 14 на 15 октября началась эксгумация… Все стояли вокруг открытой могилы. Открыли гроб. В истлевшей одежде, покрытый превратившимся в лохмотья синим плащом с серебряным шитьем император лежал совершенно живой. Казалось, он даже помолодел. Тление не тронуло его… Но они-то знали: его не бальзамировали. Как же такое могло случиться? Дальше цитирую Лас-Каза:

«“Он всегда побеждал, – сказал Маршан. – Победил и тление…”

После чего Маршан вынул бумагу и прочел странные строки: “Император завещал передать вам: он всегда знал, что вернется в свой город и Париж ещё услышит знакомое: “Да здравствует император!” Мой сын сказал, что всё это было написано… рукой самого императора!”

И тогда вся компания прокричала над открытым гробом: “Да здравствует император!”

Теперь я уверен: Маршан всё знал. И император знал, что не подвергнется тлению…»

Холодным зимним утром фрегат принца Жуанвиля причалил в порту Гавра. Оттуда корабль с останками Наполеона медленно двинулся вверх по Сене к Парижу. Это возвращение во Францию было его последним триумфальным маршем.

15 декабря в Париже разразилась невиданная снежная буря, но она не остановила парижан: почти весь город присутствовал на похоронах императора. Скорбный кортеж начал своё шествие вдоль Больших бульваров, прошел под Триумфальной аркой, спустился по Елисейским полям и остановился у Собора Инвалидов, где император наконец нашёл свой последний приют.

Церковная служба продолжалась около двух часов, а в пять часов пополудни архиепископ окропил святой водой гроб и произнес отпущение грехов. Церковь Святого Луи оставалась открытой для всех в течение нескольких дней, и более миллиона французов за это время пришли поклониться праху своего кумира.

Останки Наполеона, как было принято поступать с телами египетских фараонов, замуровали в шесть гробов: первый из жести, второй – из красного дерева, третий и четвертый – из свинца, пятый – из эбенового дерева и шестой – из дуба. Гробы поместили в огромный тридцатипятитонный саркофаг из красного порфира, установленный в центре собора, в крипте, специально созданной для этого знаменитым архитектором Луи Висконти.