Что там, за дверью? - Павел Амнуэль

— Я не знаю, — пожал плечами Форестер. — Это ведь вы рассказали мне, верно? Собственно, почему бы нет?

— Почему бы нет… — повторил Себастьян. Матери действительно нравились черные мужчины, ее к ним тянуло, он даже помнил, как отец незадолго до смерти кричал на свою любимую Мири, что она совсем потеряла стыд и — при живом муже заглядывается на негров. А потом отца не стало, и его любимая Мири перестала смотреть на мужчин — белых, черных, желтых… Мать умерла в прошлом году: она успела увидеть внучку…

Мысль о дочери вернула Себастьяну нить разговора.

— Мы о чем говорим? — спросил он. — При чем здесь склейки, Эверетт и тот афроамериканец, которого я принял за отца? Какое все это имеет отношение к Элен?

— Прямое, — сказал Форестер. — Знаете, Себастьян, в определенном смысле вам повезло. Или мне. Или нам обоим. Повезло, что мы встретились. Два последних года я делаю в университете докторат… Вы знаете, что это такое?

Себастьян пожал плечами, он ждал продолжения.

— Я занимался кое-какими вопросами эвереттики, в частности этими самыми склейками. Собирал факты, подобные тем, о которых мы сейчас, говорили. Кстати, Себастьян, вы позволите включить ваш рассказ в мою базу данных?

— Ради бога, — пробормотал Себастьян. — Послушайте, Дин, почему вы ходите вокруг да около? Вы можете мне прямо сказать: что с Элен?

— Я могу предположить, — потерев ладонью о ладонь, что, похоже, было признаком смущения, сказал Форестер. — Конечно, я считаю, что мое предположение — самое вероятное из возможных… Видите ли, Себастьян, есть множество миров, в которых мы с вами существуем. Ну, скажем так, не совсем мы, но чрезвычайно похожие личности — похожие во многих случаях до такой степени, что никакой медицинский или психологический анализ не обнаружит разницы… Если ваше сознание вдруг переместится — я говорю, естественно, о чисто теоретической возможности — в мозг вашего аналога в мире Икс, вы — я не исключаю этого — даже не поймете, что оказались в ином пространстве-времени: в том мире все будет точно то же, что в нашем. За исключением, может быть, какой-нибудь малости, которая к вам и отношения не имеет. Но там вы можете быть не тридцатилетним мужчиной, а семидесятилетним стариком. Или, наоборот, мальчишкой десяти лет.

— Вы хотите сказать…

— Погодите, Себастьян, я еще ничего не сказал. Теперь смотрите: есть огромное количество миров в Мультиверсе, есть огромное число склеек нашего мира с другими, физически столь же реальными, и наши с вами аналоги существуют во множестве миров… Склейки могут быть самыми разными: в нашем мире вдруг оказывается предмет или живое существо из другой ветви — и наоборот. Или человек получает возможность время от времени видеть не то, что происходит вокруг него в нашем мире, а то, что происходит в мире Икс, где он тоже существует. А еще возможны случаи, когда человек слышит происходящее в другом мире…

— Другом измерении… — пробормотал Себастьян, вспомнив о прочитанном когда-то фантастическом рассказе.

— Что вы сказали? Нет, при чем здесь другие измерения? Каждый из эвереттовских миров четырехмерен, как наш. Впрочем, наверное, среди множества ветвей Мультиверса есть миры с десятью или сотней измерений. Не думаю, что между ними возможны склейки, хотя, это, конечно, должно стать предметом теоретического исследования, пока этим никто не занимался, и потому трудно сказать что-то определенное… Нет, давайте говорить о мирах, подобных нашему, их тоже огромное — возможно, бесконечное — количество. И представьте себе человека, способного жить последовательно в каждом из тех миров, где он физически существует.

— Но Элен…

— Не торопитесь! Скажем, в какой-то момент происходит склейка, и вы меняетесь с вашим аналогом из мира номер два. Если миры достаточно близки по большинству параметров, может так оказаться, что вы не ощутите подмены, но будете удивлены — какие-то детали покажутся вам незнакомыми, цвет обоев в гостиной вдруг изменится, или жена перестанет пилить вас за то, что вы слишком — много времени проводите с друзьями, или… В общем, возможны варианты. Вы можете остаться в мире номер два навсегда, ваша судьба станет другой, и вы, может быть, решите, что в нужный момент сделали нужный выбор… Может оказаться, что, прожив в мире номер два сутки или неделю, вы — при очередной склейке — вернетесь обратно или, напротив, окажетесь в третьем мире и вновь ощутите изменение в судьбе, объяснив его собственным выбором, свободой воли, которая на самом деле к случившемуся не будет иметь никакого отношения…

— Теперь допустите, — продолжал Форестер, повышая голос, он не мог усидеть на месте и принялся ходить по комнате, останавливаясь перед Себастьяном, чтобы оценить его реакцию, — допустите, что склейки происходят с частотой не раз в неделю или в месяц, а каждую секунду. Даже чаще — каждую тысячную или миллионную долю секунды. Наше сознание обладает инерцией восприятия. Чтобы мозг осознал происходящее, должно пройти несколько сотых долей секунды. Если два события происходят с меньшим интервалом времени, вы не сможете их разделить, они для вас сольются в одно событие.

— Двадцать пятый кадр?

— Что вы сказали? Конечно, именно эффект двадцать пятого кадра. Вы его не замечаете, но запоминаете подсознательно, двадцать пятый кадр воздействует на вашу психику, заставляет принимать решения… А если склейки — и ваши перемещения в другой мир — происходят с гораздо большей частотой? Каждую тысячную долю секунды? Или миллионную? Поймете вы, что именно происходит? И поймете ли, что с вами вообще происходит что-то? Если раз в час или раз в день вы будете миллионную долю секунды проводить в мире номер два — ощутите ли вы это? Ощутит ли ваш двойник во втором мире, что время от времени попадает в наш? Вы можете всю жизнь прожить, не представляя, что живете двойной, тройной или даже вдесятеро усложнившейся жизнью — ведь с равной частотой вы можете оказаться в склейке с миром номер три, четыре, десять или тысяча семьсот сорок семь…

— Это происходит со всеми? — спросил Себастьян.

— Конечно, — кивнул физик. — Вы сами рассказали о встрече с умершим отцом.

— Это было… — прошептал Себастьян, — это было как наваждение. Галлюцинация. У всех случаются галлюцинации, если сильно устанешь, или взволнован, или вообще психика не в порядке…

— Вы были в тот вечер уставшим, взволнованным или ваша психика была не в порядке?

— Сейчас мне трудно вспомнить, — подумав, сказал Себастьян. — Может быть…

— Мы всегда находим объяснение, — усмехнулся Форестер. — Мы всегда находим объяснение, доступное нашему сознанию. Галлюцинации. Померещилось. Чьи-то козни.