Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Семенов Юлиан Семенович

Он достал из кейса бланк купчей, заполнил его, расписался, затем заверил документ в бухгалтерии яхт-клуба, вручил купчую Еремееву вместе с ключами от яхты, молча набил кейс долларами. Он встал, обвел взглядом салон.

– Телевизор я возьму с собой. Он не входит в комплект бортового оборудования. И кофейный сервиз тоже. На память о «Санточке».

Карина помогла ему упаковать чашечки.

– Ваш шофер сможет отвезти нас с Аликом домой? – спросил Александр Яковлевич. – Но только без вас.

– Нет проблем.

– Тогда до встречи в Хайфе! Не надо нас провожать.

Александр Яковлевич и Алик покинули борт яхты. Еремеев, Карина, Артамоныч, слегка ошеломленные скоростью сделки и грудами денег, только что лежавших на столике, молчали.

– Ты сумасшедший, – подытожила наконец общее мнение Карина.

– Где твой билет на поезд? Я доставлю тебя в Ростов на яхте.

Карина вытащила из паспорта голубую бумажку и отдала ее капитану «Санта-Марины».

– Когда отбываем, сэр?

– Как только заберем Дельфа.

– Я могу занять свою каюту?

Еремеев предусмотрительно распахнул овальную дверцу, и девушка протащила за собой дорожную сумку.

– Так покупочку-то надо обмыть, – пришел в себя Артамоныч. – А то рассохнется лодка-то.

– Обмоем. Но сначала сдай оружие вместе с распиской.

Помощник по особым поручениям с большим облегчением расстался с «браунингом».

– А теперь тебе еще одно боевое задание. Съездишь в Хотьково, отвезешь по адресу письмо, которое я напишу, расскажешь человеку все, что ты сейчас видел, и привезешь его завтра сюда, если он согласится.

– А если не согласится?

– Переночуешь у него и вернешься сюда сам к пятнадцати ноль-ноль.

Еремеев присел за столик, вырвал еще одну страничку из следовательского блокнота и стал писать:

«Салам тебе, достопочтенный Николай-бек! Прежде всего накорми моего гонца и выслушай его с полным доверием к нему и к моему душевному здравию. Да, он говорит правду: я продал квартиру и купил яхту, между прочим, с хорошим двигателем. Собираюсь идти на ней по Волге и Дону, сначала в Ростов, а потом в Севастополь. Возможно, и того дальше… Собираю команду. Был бы очень рад видеть тебя на борту в любом качестве. Но для начала в роли старпома. Из тебя выйдет великолепный пират Джон Сильвер, тем более что деревянная нога у тебя уже есть, а попугая мы купим.

Коля, без дураков, жду тебя для серьезного разговора, Артамоныч приведет тебя в район базирования.

Крепко жму стаканодержатель!

Твой О.О. Е.

P.S. О политике – ни полслова. Обещаю!

Котловое и денежное довольствие приличное. Форма одежды – походно-полевая. При себе иметь: документы, личное оружие и зубную щетку, трусы, часы, усы».

Запечатав послание в конверт и рассказав, как отыскать в Хотькове бывшего майора Тимофеева, Еремеев проводил гонца до железных ворот с якорями.

– Да, вот еще! Сдашь билет до Ростова. Деньги возьми на леденцы.

– Есть.

Вчерашний бомж, похоже, с удовольствием вживался в новую роль.

На обратном пути Еремеев встретил начальника яхт-клуба.

– Так, значит, на сорока сторговались? – спросил энергичный малый лет сорока в бело-синей бейсболке.

– На сорока.

– Вообще-то ей красная цена – двадцать пять.

– Может быть, – пожал плечами несколько огорченный Еремеев. – Я не каждый день покупаю яхты.

«В конце концов, – сказал он себе в утешение, – я не спортинвентарь приобрел. Иногда за дверь в стене тоннеля можно и полжизни отдать. За идеи надо платить».

– За идеи надо платить, – повторил он вслух.

– Идеи носятся в воздухе, – усмехнулся начальник яхт-клуба.

– Радиоволны тоже носятся в воздухе. Но чтобы ловить их, нужен приемник. А радиотехника нынче в цене.

– Ну-ну… – усмехнулся хозяин тихой гавани. – Вы раньше в каком клубе состояли?

– В СК ВМФ, – небрежно бросил Еремеев и постепенно перевел разговор на другую тему; в военно-морском клубе он состоял на заре курсантской юности. – А что, за шлюзование надо платить?

– Сейчас за все надо платить. В том числе и за вашу стоянку у нас. За последние три месяца. А также за месяц вперед, если будете пользоваться нашим пирсом и нашей охраной.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Пользоваться не буду. Завтра-послезавтра ухожу.

– Не забудьте взять разрешение на выход. «Санта-Марина» числится пока за нашим клубом. Кроме того, вам надо перерегистрировать ее в комиссии по маломерному флоту.

«Господи, и тут тебе никакой свободы! Вот уж поистине страна запретов, советов и заветов».

Зато Карина встретила его с блестящими глазами:

– Слушай, здесь все есть. Даже зеркало! Нам нужно купить постельное белье, телевизор, кофейный сервиз и какой-нибудь еды!

За всем этим они отправились в город, бывший когда-то воздушной гаванью дирижаблей. У долгопрудненского универмага они наняли одичавшего от беспассажирья таксиста и принялись загружать багажник свертками, коробками, пакетами.

– Подушки не надо, там есть, – распоряжалась Карина как заправская домохозяйка. – Возьмем только наволочки – вот эти, в цветочек, и одеяла. Там есть, но грязноватые.

Вместо «Шилялиса» купили южнокорейскую магнитолу и кучу батареек к ней, кофейный сервиз на пять персон, несколько пачек немецкого молотого кофе, головку голландскою сыра в красном воске, упаковку консервированной сладкой кукурузы, дюжину банок с китайскими сосисками, три палки финской салями, десять пачек итальянских спагетти, пять банок греческих маслин, десять плиток австрийского орехового шоколада, семь упаковок немецкого фруктового йогурта, семь связок боливийских бананов и буханку бородинского хлеба. Потом добавили к этому две бутылки полусухого «Спуманте», бутылку ликера «Киви», баллончик взбитых сливок, кетчуп, десять коробок «геркулеса» для Дельфа. Остальной провиант для похода, газовые баллоны и запас соляра для дизеля решили заготовить завтра.

Карину охватил гнездостроительный восторг, и он передался и Еремееву.

Последнее, о чем они вспомнили весьма кстати, были соль, спички и свечи. Так что ужин состоялся при свечах. Но сначала Еремеев запустил дизелек и увел яхту в сторону бухты Радости, где встал на якорь метрах в десяти от бездомного, слегка заболоченного берега.

Заливались и щелкали ошалелые майские соловьи, поплескивала в борт волна от проносившихся мимо «ракет»; Карина стелила в носовом кубрике постель – одну на двоих, а Еремеев открывал банки со сладкой кукурузой и маслинами, резал сыр и зажигал свечи на столике посреди салона.

– Что, будем разбивать шампанское о борт? – спросила Карина, выходя из овальной дверцы.

– Необязательно.

Они выбрались в кокпит, Еремеев пальнул пробкой в сторону берега, и обильная пена оросила палубу, рундуки и румпель.

– За что пьем, опять за дверь?

– На сей раз, – задумался на секунду Олег, – за новый зал ожидания, в который мы только что вошли.

– У тебя тосты какие-то вокзальные. Нет, чтобы за прекрасных дам.

– А можно тост-поцелуй?

– Как это?

– А вот так.

Они стали пить из одного бокала, соприкасаясь губами, и последний глоток шампанского сам собой перешел в поцелуй. Соловьиный поцелуй…

Они раздевались под музыку Джеймса Ласта. Световой люк лил на новые простыни зеленые сумерки почти что белой ночи. Яхта слегка покачивалась то ли от волн проходящих в стороне теплоходов, то ли от порывистых движений Карины… Ее приподнятые раскинутые ноги походили на белые крылья большой бабочки, которая отчаянно пыталась взлететь…

Потом он приоткрыл люк, и в каюту снова ворвались соловьиные трели…

– Ну что, в Венеции было лучше?

Она откликнулась не сразу.

– Там все было по-другому… Это нельзя сравнивать…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Ну, конечно, где уж нам…

– Нет, не в этом дело! Небо другое, звезды другие, море другое, другой язык, другая музыка… Но здесь как-то спокойнее. Вот веришь, я впервые за последний год по-настоящему расслабилась… Нет, не то слово! Ну, как будто камень с души спал. Страшный был камень. Он и в Езоло давил… И вот – ничего. Я как на острове. Сюда никто не доберется…