Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

он далеко не всемогущ. Мы клялись в верности не ему, а графине Беатриче. Завоюйте ее расположение, и все будет так, как вы того желаете, особенно если я сам поведу армию в поход.

А тем временем герцог информировал принца Вальсассину о новом факторе, вмешавшемся в их приготовления против Монферрато.

— Она хочет, чтобы мы подняли оружие во имя ее брата. Но подданные Монферрато лояльны маркизу Теодоро. Что им известно о Джанджакомо, которого они не видели уже несколько лет? И если мы навяжем народу правителя силой оружия, мы непременно наживем себе врагов в Монферрато.

— Даже в таком случае — а я сильно сомневаюсь, что все обстоит именно так, — я посоветовал бы вашему высочеству не сворачивать с этого курса. Маркиз Теодоро — честолюбивый и опасный сосед, тогда как Джанджакомо — полная противоположность ему. У него мягкий и добрый характер, и после того, как он отказался от распутного образа жизни, в нем пробудилась тяга к религии. Возведите его на трон его отцов — и у вас появится не только дружески расположенный к вам сосед, но и благодарный слуга.

— Ха! Вы верите в благодарность, Белларион?

— Мне приходится верить, поскольку я сам поступаю соответствующим образом.

Тем же вечером герцог собрал на совет своих капитанов, а поскольку они поклялись в верности не ему, а вдове Фачино, герцогиня также должна была присутствовать, равно как и маркиз Джанджакомо и его сестра, которых решили пригласить, поскольку речь шла о будущем законного правителя Монферрато.

Сидевший во главе стола герцог заявил о своем намерении объявить войну монферратскому регенту на том основании, что тот удерживает ранее входившую в состав герцогства крепость Верчелли с прилежащими к ней землями и незаконно препятствует достигшему совершеннолетия маркизу Джанджакомо вступить в управление государством. Герцог потребовал от своих капитанов сообщить ему о том, какими силами они располагают и какую их часть необходимо использовать в военной экспедиции.

Карманьола сообщил, что, по его подсчетам, маркиз Теодоро сможет выставить армию, насчитывающую не менее пяти тысяч человек.

Белларион предложил отправить под Верчелли немцев Кенигсхофена, швейцарцев Штоффеля, итальянских наемников под командованием Джазоне Тротты и кондотту Марсальи — всего почти семь тысяч человек. В резерве, а также для осуществления мелких военных операций в Милане оставлялись кондотты Вальперги и Карманьолы. Последний, правда, тут же возразил, что услуги принца Вальсассины могут в любой момент потребоваться герцогу, и попросил возложить на него руководство операцией и послать в поход против Монферрато его собственную кондотту, а кондотту Беллариона оставить в Милане.

Герцог вопросительно взглянул на Беллариона, и принцесса Валерия затаила дыхание.

— Что вы скажете на это, Вальсассина?

— Я не возражаю против мнения вашего величества. Но хочу напомнить, что Теодоро Монферратский считается одним из искуснейших военачальников Италии, и, если мы хотим добиться успеха, действуя против него, мне кажется, необходимо поставить во главе наших сил самого опытного военачальника.

— Под которым вы, конечно, подразумеваете себя, — хитро улыбнулся герцог.

— Что касается меня, — вмешался Кенигсхофен, — то мне бы не хотелось идти в поход под началом Карманьолы.

— А я вообще отказываюсь участвовать в кампании, если командовать будет не Белларион, — заявил Штоффель.

Герцог посмотрел на Карманьолу.

— Вы слышите, синьор?

Карманьола почувствовал себя неловко и слегка покраснел. Принцесса Валерия решила, что настало время вмешаться.

— Прошу прощения, ваше высочество, повлияет ли на ваше решение мое мнение, если я его выскажу?

— Несомненно, мадонна; и не только ваше мнение будет иметь вес, но и мнение вашего брата.

— В таком случае, синьор герцог, мы просим — мы умоляем, — чтобы синьор Карманьола был назначен командующим армией.

Герцогиня удивленно взглянула сначала на нее, а затем на Беллариона. Слова Валерии ранили его, однако на лице у него никак не отразились чувства, которые он испытывал. Он так надеялся, что когда-нибудь она воочию убедится в несправедливости своего отношения к нему, но в целом это не имело для него большого значения. Другое было куда важнее: надежды принцессы наконец-то начинали сбываться, и человек со способностями Карманьолы — который, надо сказать, отнюдь не был лишен воинских талантов — вполне мог воплотить их в жизнь.

Тусклые глаза герцога уставились на Валерию.

— Вы как будто сомневаетесь в способностях принца Вальсассины.

— О нет, вовсе нет!

— В чем же тогда?

Вопрос застал ее врасплох. Она взглянула на своего брата, и тот поспешил ей на помощь:

— Моя сестра не может забыть, что принц Вальсассина когда-то был другом маркиза Теодоро.

— Неужели? И когда же? — герцог перевел взгляд на Беллариона, но за него ответил Джанджакомо:

— В то время, когда он, являясь союзником маркиза Теодоро, помог тому завоевать Верчелли и Геную.

— Но союз был заключен с синьором Фачино, а не с самим Вальсассиной. Белларион тогда находился у него на службе, — так же, как и Карманьола, кстати. В чем же тогда разница между ними?

— Синьор Карманьола заботился о благополучии моего брата, — ответила ему принцесса. — Если он не возражал против оккупации Верчелли, то лишь потому, что предвидел ее последствия. Он рассчитывал, что таким образом маркиз Теодоро сам создаст предлог для ответных действий против него.

Белларион тихонько рассмеялся: просьба Валерии неожиданно предстала перед ним в несколько ином свете.

— Вы смеетесь над словами ее высочества, синьор? — с вызовом спросил Карманьола. — Возможно, вы осмелитесь утверждать, что знали все мои мысли?

— Я хвалил вас за прямоту, Карманьола, но, мне кажется, вы умеете быть еще и коварным.

— Коварным! — негодующе воскликнул Карманьола и густо покраснел. — В чем же я проявил свое коварство?

— В том, как ловко вы использовали оккупацию Теодоро Верчелли, — удивил Карманьолу своим ответом Белларион и невинно улыбнулся. — А вы подумали, что я имел в виду совсем иное?

Герцог недовольно постучал по столу.

— Синьоры, синьоры! Мы уклоняемся в сторону от принятия решения.

— Здесь возможен компромисс, надеюсь, ваше высочество согласится на него, — отозвался Белларион. — Вместо кондотты Вальперги можно взять кондотту Карманьолы, которая не уступает по численности кондотте Вальперги и тоже укомплектована преимущественно всадниками. Мы с Карманьолой вместе отправляемся в поход и возглавляем кампанию против маркиза Теодоро.

— Но если Белларион будет отстранен от командования, то я очень прошу ваше высочество оставить мою кондотту в Милане, — сказал Кенигсхофен, и Штоффель уже открыл рот, чтобы присоединиться к нему, но тут терпение герцога лопнуло.

— Тише! Тише! Я — герцог Миланский и сам отдаю приказания. Я собрал вас здесь на совет, а вовсе не для того, чтобы выслушивать ваши разглагольствования о том, чего вы хотите, а чего — нет. Я согласен с