Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

зарастали пеплом. Сложить два и два, проанализировав увиденное, труда не составило. По всей видимости, то, что захватило тело, обладало потенциалом к его восстановлению. Калия даже догадалась, почему одни тела рассыпаются, а другие, как в случае сестры, ведут себя как обычные человеческие организмы.

Просто сестренка ещё не настолько испортилась, чтобы заменить пеплом её тело полностью.

Эта догадка Калии никак не помогала.

Выгадав момент, она смогла выхватить кинжал из священного железа. Тот находился в специальном чехле, на бедре.

Дало это… Ровным счётом ничего.

Калия собиралась загнать нож под ребра твари, но её руку перехватили, чуть не сломали, а оружие выбили. Ещё и сам кинжал захватили.

До этого ведьма пользовалась только когтями, а сейчас схватила оружие. Что подарило Калии ещё несколько секунд передышки и возможность оглядеться.

— Чего тебе надо, тварь? — спросила она, просчитывая следующие свои действия.

— Ты, — выставила колдунья в сторону Калии руку с кинжалом.

— Если у тебя какие-то вопросы, могла бы просто их задать, а не нападать, — проговорила девушка, отступая.

Колдунья в переговорах явно предпочитала открытую агрессию и насилие. Когда она бросилась вперед, Калия метнулась в сторону, оттолкнулась и перепрыгнула через кристаллы, обеспечив себе несколько секунд на подготовку.

Ей нужно было одно конкретное место, рядом с синими кристаллами. Теми самыми, которые подавляют любые способности.

Калия не знала, насколько эта задумка адекватная. Если эффект кристаллов не распространяется на ведьм, то ей конец. Без интуиции, зажатая в угол, долго отбиваться она не сможет.

***

Гатс смотрел на то, как один колдун вобрал в себя весь пепел.

Спар отреагировал и встал за спиной того. Гатс остался впереди. Джиха успела пробудить Тича, который тряс головой и недоуменно смотрел по сторонам. Девушка же сейчас поднимала брата. Тот тоже очнулся. Ещё несколько человек с разных сторон приходили в себя. Шупа приготовился стрелять.

Ситуация перестала быть совсем уж критичной, но и радужной её назвать было нельзя. Гатс чувствовал, что конкретно этот колдун посильнее других будет. И что он выкинет — неизвестно.

Им бы ещё пару минут, чтобы всем в чувство прийти.

Странно, что колдун этого не понимал. Видел, что происходит, но не выказывал никакого беспокойства. Впрочем, Гатс давно понял, что у этих существ не человеческая логика.

— Что тебе надо? — спросил он.

Спросил, чтобы потянуть время.

— Познание, — ответило существо.

— Познание чего? — спросил в ответ Гатс.

Он не смотрел на Спара, но прекрасно знал, как тот будет реагировать. Тем временем Тич поднялся и начал двигаться, бросившись к другим ученикам. Гон занялся тем же, помогая сестре.

Колдун же на вопрос задумался. Молчал он долго. Настолько долго, что это стало выглядеть бредовым. Подняли ещё несколько человек, зарядили паровое оружие.

Гатс не выпускал противника из поля зрения, про себя думая, что Калии нигде не видно.

— Всего, — наконец колдун дал ответ. — Вы интересные.

Сказано было так, будто в этом есть какой-то смысл.

— А можно конкретнее? — несмотря на всю странность ответов, Гатс решил воспользоваться ситуацией.

Не только чтобы дать отряду время на восстановление, но и с целью собрать информацию о противнике, раз уж тот решил поболтать. Пока ученикам не было известно, что движет колдунами и ведьмами. Задания, связанные с ними, прекратились. Новой информации тоже не поступало. Гатс знал, что те ведут какую-то деятельность, собирают камни силы, но на этом всё. Ни сколько их, ни какова природа их способностей, ни к чему они стремятся — известно не было.

При этом Гатса жгло беспокойство за Калию. Он надеялся, что она где-то рядом. А если отступила, то остальные догадаются отправиться к ней на помощь.

— Предлагаю сделку, — конкретнее колдун говорить не стал, но и молчать не счёл нужным. — Отдайте тех, кто нам интересен.

Гатс ждал, что последует продолжение. Не последовало. Кем бы это существо ни было, о том, что предложение должно подразумевать какую-то выгоду для обеих сторон, он то ли позабыл, то ли не посчитал нужным снизойти.

В любом случае время было затянуто достаточно, чтобы почти весь отряд пришёл в себя. Дальше ждать не было смысла. Ситуация лучше не станет.

Из состояния покоя Гатс моментально перешёл в атаку. Выдернув резко меч из руки колдуна, он ударил вновь. Как и ожидалось, колдун снова перехватил лезвие голой рукой. Только на этот раз Гатс подкрепил атаку ветром и разрядом. Руку колдуна вступило, та стала деформироваться, но почти сразу же восстановилась.

Впрочем, это было неважно.

Блеснуло золото, и шипы Джихи пробили колдуну ноги. Верс обрушился телекинезом на колдуна и заставил его присесть. Шупа и другие парни открыли огонь, и в противника мигом вонзилось несколько десятков пуль. Цепь Спара разогналась, звякнула, и лезвие вошло Колдуну в шею. Когда же стрельба прекратилась, послышалось завывание воздуха, и Спартанец обрушил свою новую атаку на спину колдуна.

Бешено вращающийся шар прошил тело насквозь и вышел из груди.

Всё тело колдуна разом закрутило и взорвало облаком пепла. Снова.

Но на этот раз колдун не спешил собираться, растворившись.

Эпилог

Оно не могло точно сказать, в какой момент времени себя осознало. И тем более не могло сказать, когда осознало, что может что-то «говорить» и что такое «время».

Сначала в великой темноте сформировались первые колебания. Они стали появляться то в одном месте, то в другом. Кто-то тянулся к черноте, что и нарушало вечный покой. Колебания нарастали, и вот грань между двумя пространствами истончилась. В одну сторону утекала темнота, а в другую — поступало то, что мог предложить человеческий мир и те, кто использовал чужую силу: насилие, сильные эмоции, страдания.

Потребовалось ещё какое-то время, сотни смертей и душ, прошедших через образовавшийся канал, чтобы зародившиеся колебания переродились во что-то большее, с собственной волей.

Воля породила желания.

Первое желание было примитивным, основанном на том, с чем оно уже сталкивалось, — убить.

Убить. Уничтожить. Причинить боль.

Теперь вместе с чернотой стали утекать и эти стремления. Которые находили воплощение в мире людей.

Постепенно оно накапливало опыт. Появлялись новые, более сложные желания.

Так оно испытало любопытство, желание познать, что оно такое и что происходит.

Это привело к тому, что оно стало наблюдать за теми, кто тянулся к её силе. Для чего ему пришлось учиться делать это с нуля, развивая свою чувствительность и восприятие. Что, в свою очередь, привело к новому открытию: мир людей мог предложить куда больше, чем насилие и смерть.

В какой-то момент накопилась критическая масса наблюдений, которые переросли в новый уровень понимания. В