Сандро из Чегема. Книга 3 - Фазиль Абдулович Искандер

– Тогда добро пожаловать, – показал старший брат рукой на ворота, что отчасти выглядело и как приглашение на частокол.

Они вошли в широкий зеленый двор, посреди которого высился длинный гладкий шест неизвестного назначения. Недалеко от шеста лежала гранитная глыба. В остальном двор был как двор, только очень большой.

Джамхух сильно волновался и в то же время жадно искал глазами красавицу Гунду.

Вдруг в доме отворилась дверь, и оттуда вышла девушка изумительной красоты.

Улыбаясь Джамхуху, она спустилась с крыльца и села на стул, поставленный посреди двора одним из братьев, который до этого успел войти в дом. К ногам сестры он придвинул корзину, наполненную красными древнеабхазскими помидорами.

– Здравствуй, Джамхух – Сын Оленя! – сказала прекрасная Гунда, улыбаясь Джамхуху. – Я много наслышалась о тебе. Надеюсь, твое сватовство будет удачней, чем у этих горемык, что скалятся с нашего частокола. Я знаю о твоей мудрости, но у тебя и походка красивая, недаром ты Сын Оленя! И сам ты такой приятненький, что я тебя прижала бы к себе и съела, как помидор.

– Почему как помидор? – радостно удивился Джамхух. Она была очаровательна. Красота ее волновала Джамхуха, но все же не так сильно, как портрет. Во всяком случае, терять сознание он не собирался.

– Потому что я больше всего на свете люблю наши древнеабхазские помидоры, – отвечала золотоголовая Гунда. – Братья меня кормят соловьиными мозгами и русалочьей икрой, но я больше всего люблю помидоры. Тебя это не будет смущать, если ты женишься на мне?

– Нет, – воскликнул Джамхух, восхищаясь милым простодушием Гунды, – ешь себе помидоры, сколько тебе хочется.

– Спасибо, Сын Оленя, – сказала Гунда и, достав из корзины помидор, надкусила его. – А то во-он тот жених, чей череп торчит на четвертом колу справа от ворот, угрожал мне: «Я хазарский князь. Как только женюсь на тебе, я отучу тебя от этой грубой привычки». А я ему говорю: «Ты сначала выполни условия моих братьев, а потом будешь помыкать мной…» Сын Оленя, ты, говорят, мудрый, ты приятный, и я хочу выйти за тебя замуж. Пожалуйста, постарайся все сделать как надо. Мне так надоело жить вечной девственницей, окруженной черепами своих женихов!

– Для тебя, любимая Гунда, я сделаю все, что могу, – сказал Джамхух и, обращаясь к своим друзьям, смущенно переминавшимся посреди двора, добавил: – Интересное наблюдение. Когда я увидел портрет прекрасной Гунды, я потерял сознание. А когда увидел живую сладкоглазую Гунду, я не потерял сознание, хотя она мне очень понравилась. Значит, искусство сильнее жизни. Так и должно быть. Оно показывает человека в этой жизни и намекает на будущую и предыдущую его жизни. И когда мы смотрим на портрет человека, нарисованный настоящим художником, мы как бы видим его во всех трех жизнях. Поэтому впечатление от портрета должно быть сильнее, чем от самого живого человека…

– Ну что, – перебил тут его старший великан, – мы будем твои проповеди слушать или начнем испытания?

– Начнем, – сказал Джамхух, глядя на золотоголовую Гунду и наслаждаясь ее красотой.

– Прежде чем задавать вопросы, – предупредил старший великан, – я хочу дать моим братьям несколько распоряжений по хозяйству.

– Пожалуйста, – сказал Джамхух, глядя на Гунду, стыдливо уплетающую помидор и от этого еще больше хорошеющую, – так я готов ждать целую жизнь.

– Братья мои! – воскликнул старший великан. – Я, наверное, до конца испытаний уйду, неотложное дельце ждет меня. Так что слушайте мои распоряжения. Запомните, в какой очередности нахлобучивать на изгородь черепа. У самых ворот нахлобучьте череп Джамхуха: мудрой голове первое место. Остальных в порядке присоединения к Джамхуху. Так будет справедливо. Череп Скорохода поместите между его жерновами. Так будет забавно. А вот этого стрелка с луком пока не трогайте. Мы приспособим его почесывать нам спины своими стрелами.

Братья дружно расхохотались, а друзья Джамхуха заметно приуныли.

– Друзья мои, – крикнул Джамхух, – выше головы! Неужели вы не понимаете, что он нарочно так говорит, чтобы ослабить наш дух!

– Нарочно-то оно нарочно, – сказал Объедало, кивая на частокол, – но слова его кое-чем подтверждаются, Джамхух!

– Начинаются испытания на умственную сноровку! – крикнул старший великан. – Какой порок души самый подлый?

Все притихли, и даже золотоголовая Гунда перестала есть помидоры.

– Самый подлый порок души, – сказал Джамхух, – это нечистоплотность души, потому что в условиях этого порока возможны все остальные пороки.

– Правильно, правильно! – Гунда захлопала в ладоши. – Хотя я не понимаю, почему это так, но я все ответы знаю заранее!

– Ты не вмешивайся, – заметил старший великан. – Да, ответ правильный. У нас все честно. Второй вопрос, – сказал старший великан. – Какое животное самое стыдливое в мире?

Воцарилось напряженное молчание. Друзья Джамхуха страшно волновались за него.

– Из тех животных, что водятся в наших краях, или вообще? – не выдержал Объедало.

– Какое животное самое стыдливое в мире? – повторил великан, не удостаивая вниманием Объедалу и в то же время показывая, что он задает глупые вопросы.

– Овца, – наконец сказал Джамхух, – самое стыдливое животное. Она прикрывает свой зад чадрой собственного курдюка.

– Правильно, Джамхух! – воскликнула Гунда и снова захлопала в ладоши. – До чего же ты умный! Так бы я тебя и расцеловала!

– Гунда, веди себя прилично, – сказал старший великан и стал шептаться с братьями.

Спутники Джамхуха явно повеселели, а Силач, потирая руки и воинственно поглядывая на братьев-великанов, подмигнул друзьям:

– Четверых беру на себя.

– Какого человека в мире следует считать самым храбрым? – прозвучал наконец третий вопрос. Братья-великаны на трудность этого вопроса возлагали самые большие надежды.

Но как раз этот вопрос для Сына Оленя оказался очень легким.

– Самый храбрый в мире человек, – сразу же ответил Джамхух, – это такой человек, кто выбросил из своей жизни всякую хитрость.

– Правильно, – мрачно согласился старший из великанов, и по его глазам было видно, что сам он из тех, которые если что и выбрасывают из своей жизни, то уж никак не хитрость. Старший великан, пошептавшись с братьями, сказал: – Мы и так знали о мудрости Сына Оленя… Переходим к телесной сноровке. Вот перед вами гранитная глыба. Или Джамхух одним ударом кинжала перерубит ее, или наши кинжалы перережут ваши глотки.

Прекрасная Гунда от волнения перестала