Тайна королевы - Мишель Зевако

— То есть к ответу, которого вы от меня ждете, — еще более холодно уточнил Пардальян.

И, придав своему лицу простодушное выражение, произнес:

— Мне кажется, сударыня, что вы отлично знаете, что именно я намерен вам отвечать. Ведь мы с вами давние знакомые, и вы меня прекрасно изучили.

— И все же я прошу вас точно сформулировать ваш ответ.

— Хорошо. Тогда я скажу, что не вижу оснований менять свои намерения относительно ваших планов. Намерения же мои вам хорошо известны, я изложил их вам во время нашей последней встречи, в присутствии герцога Ангулемского. Как вы помните, наше свидание едва не окончилось моей гибелью. Впрочем, в том, что я остался жив, вы вовсе не повинны. Неужели вы еще не поняли, принцесса, что я чертовски привязан к жизни и вовсе не собираюсь пока расставаться с ней? Убить меня не так-то просто! О, я вовсе не собирался откровенничать, — извините, вырвалось…

— Напомните, что вы мне тогда сказали, — серьезно ответила Фауста.

— Я сказал вам, — ответил Пардальян, глядя прямо в глаза Фаусте, — что пока я жив, вы не будете королевой Франции. И я готов вам это повторить.

— Это означает, что вы станете сражаться со мной?

— Да, насколько хватит моих сил, — ледяным тоном ответил Пардальян.

— Хорошо ли вы подумали?

— О принцесса, вы подарили мне для раздумий целый день и две ночи. Уверяю вас, этого более чем достаточно.

Вальвер и немой свидетель этой сцены д'Альбаран с восхищением наблюдали за словесным поединком двух давних врагов. Пардальян — невозмутимый, с легкой улыбкой на губах, Фауста — холодная и надменная — оба говорили так, словно речь шла о ничего не значащих пустяках. Никто и не подумал бы, что речь шла о жизни и смерти участников беседы, а также об участи многих людей, среди которых был и венценосный ребенок Людовик XIII.

Тем временем Фауста бесстрастно произнесла:

— Так, значит, вы бросаете на произвол судьбы свою внучку?.. Хотите горя собственным сыну и невестке?

— Я никого не собираюсь бросать и никому не желаю горя, — без тени тревоги в голосе возразил Пардальян.

И с равнодушным видом, который не раз вводил в заблуждение его противников, он заметил:

— После долгих размышлений я пришел к выводу, что судьба моих детей зависит прежде всего от того, хватит ли у меня сил одержать победу над вами. Вопрос в том, как долго будет продолжаться наш поединок и кто выйдет из него победителем. Я убежден — я уже говорил вам об этом и теперь лишь повторяю, — что в проигравших останетесь вы. Так что участь моих детей решится сама собой. Что же до времени… видите ли, мне кажется, что борьба наша не затянется. Иначе и быть не может.

— Так, значит, вы надеетесь забрать у меня крошку Лоизу?

— Я не надеюсь — я уверен.

Последние слова Пардальян произнес с таким нажимом, что Фауста невольно вздрогнула. Однако принцесса мгновенно взяла себя в руки.

— Что ж, попытайтесь, — злорадно улыбаясь, ответила она.

— Простите, — ответил Пардальян, — я вовсе не утверждал, что стану разыскивать девочку. Я даже не говорил, что заберу ее; вы сами это сказали.

— Но вы сказали, что уверены в этом. А чтобы забрать девочку, ее надо найти. А чтобы найти, надо искать. Ищите, Пардальян, ищите — и мы посмотрим, удастся ли вам найти ее.

Первый раз за всю беседу она прибегла к легкой иронии. Было ясно, что она совершенно уверена в своей победе. Пардальян хорошо понял ее. Однако и он еще не потерял веру в себя. Поэтому, ехидно улыбнувшись, он ответил:

— Я не стану ее искать, не стану забирать. Вы сами вернете мне девочку.

— Вам так кажется, — улыбнулась Фауста.

— Так оно и будет, — церемонно поклонился Пардальян. И, выпрямившись, повторил, выделяя каждое сказанное им слово:

— Вы сами вернете мне девочку… и сделаете это с радостью.

— Ну, это мы еще посмотрим, — ответила Фауста, скрывая ярость под обольстительнейшей улыбкой.

Затем она добавила:

— Кажется, нам больше нечего сказать друг другу.

— Согласен, — холодно подтвердил Пардальян.

Все вежливо раскланялись, и Пардальян проводил гостей до порога. Еще раз изящно поклонившись, принцесса и идальго вышли.

Но прежде чем удалиться, Фауста обернулась и гневно воскликнула:

— Берегитесь, Пардальян, ибо клянусь вам, что я не пощажу ни вас, ни тех, кто будет с вами.

— Значит, мы станем защищаться, — ответил Пардальян.

Фауста спрятала лицо в воротник плаща и удалилась; золотые шпоры ее высоких сапог звенели по каменным плитам пола. Следом своей тяжелой походкой шел великан д'Альбаран.

Пардальян закрыл за посетителями дверь и вернулся к Одэ де Вальверу:

— Вот теперь, мой юный друг, борьба началась. Тигрица выпустила когти, и скоро мы почувствуем их на своей шкуре.

Нисколько не взволнованный Одэ де Вальвер ответил:

— Будьте спокойны, сударь, мы сумеем быть бдительными. Что же до остального, то Мы, слава Богу, не из тех, кто покорно дает сожрать себя.

Пардальян довольно улыбнулся.

XLI

БИТВА НА УЛИЦЕ КОССОНРИ

Прошло три дня. Вальвер перебрался к себе на улицу Коссонри. (Излишне напоминать, что Ландри Кокнар последовал за ним.) Однако каждый день он непременно навещал Пардальяна.

После этих визитов Вальвер — один или в сопровождении Ландри Кокнара — отправлялся бродить по Парижу.

Куда он шел? Чаще всего он гулял в окрестностях Лувра, ибо его возлюбленная находилась где-то во дворце. По крайней мере и он, и Пардальян считали именно так. Со стороны Вальвера эти прогулки были чистейшим безумием: в любую минуту он мог наткнуться на Кончини и его клевретов. Молодой человек прекрасно об этом знал, но любовь оказалась сильнее разума: он ежедневно должен был хотя бы немного подышать тем воздухом, которым дышала Флоранс. К счастью, мысль проникнуть во дворец и разузнать о судьбе невесты пока еще не пришла ему в голову. Иначе он вряд ли бы сумел устоять перед таким искушением.

Итак, как мы уже сказали, Вальвер пока не собирался проникать в Лувр. Он даже забыл, что для него это не составило бы никакого труда, ибо сам король сказал, что стоит ему назвать свое имя, как его «в любое время» проведут к Его Величеству.

Пока же Вальвер довольствовался тем, что бродил вокруг дворца в надежде заметить, не мелькнет ли в окне профиль любимой. Но до сих пор его надежда не осуществилась.

Следует сказать, что, совершая свои безумные прогулки, он тем не менее принимал некоторые меры предосторожности. Начать с того, что выходя на улицу, прикрывал лицо воротником плаща. Впрочем, вот вам маленькая тайна нашего героя: Вальвер скрывал свое лицо только по настоянию Ландри Кокнара; стоило ему забыть об этой предосторожности, как верный оруженосец принимался визжать, словно свинья на бойне. Теперь Вальвер, куда бы он ни шел, еще на пороге комнаты поднимал воротник и опускал голову. Заметим между прочим, что подобная предосторожность была отнюдь не лишней: Вальвер не раз встречался с людьми Кончини, которые входили в Лувр и выходили оттуда. Они едва не задевали Вальвера плечами, однако не узнавали его.