Илиада. Одиссея - Гомер

Ныне меня: ты ж, напротив, желаешь, чтоб здесь я промедлил.

600 Дай мне в подарок такое, что мог бы удобно хранить я

Дома; коней же в Итаку мне взять невозможно: оставь их

Здесь утешеньем себе самому; ты владеешь землею

Тучных равнин, где родится обильно и лотос и галгант

С яркой пшеницей, и полбой, и густо цветущим ячменем.

605 Мы ж ни широких полей, ни лугов не имеем в Итаке;

Горные пажити наши для коз, не для коней привольны;

Редко лугами богат и коням легконогим приютен

Остров, объятый волнами; Итака же менее прочих».

Он замолчал. Улыбнулся Атрид, вызыватель в сраженье;

610 Ласково щеки ему потрепавши рукою, сказал он:

«Вижу из слов я твоих, что твоя благородна порода,

Сын мой; но вместо коней я могу подарить и другое,

Это легко мне; из многих сокровищ, которыми дом мой

Полон, я самое редкое, лучшее выберу ныне;

615 Дам пировую кратеру богатую; эта кратера

Вся из сребра, но края золотые, искусной работы

Бога Гефеста; ее подарил мне Федим благородный,

Царь сидонян, в то время, когда, возвращаясь в отчизну,

В доме его я гостил, и ее от меня ты получишь».

620 Так говорили о многом они, беседуя сладко.

В доме царя собралися тем временем званые гости,

Коз и овец приведя и вина дорогого принесши

(Хлеб же прислали их жены, ходящие в светлых повязках).

Так все готовилось к пиру в высоких палатах Атрида.

625 Тою порой женихи в Одиссеевом доме бросаньем

Дисков и дротиков острых себя забавляли, собравшись

Все на мощеном дворе, где бывали их буйные игры.

Но Антиной с Евримахом прекрасным сидели особо,

Прочих вожди, перед всеми отличные мужеской силой.

630 Фрониев сын Ноемон, подошед к ним, сидевшим особо,

Слово такое сказал, обратясь к Антиною с вопросом:

«Может ли кто мне из вас, Антиной, объявить, иль не может,

Скоро ль назад Телемах из песчаного Пилоса будет?

Взят у меня им корабль – самому мне он надобен ныне:

635 Плыть мне в Элиду широкополянную нужно; двенадцать

Там у меня кобылиц и табун лошаков работящих;

Дикие все; я хотел бы поймать одного, чтоб объездить».

Так он сказал; женихи изумились; войти не могло им

В мысли, чтоб был он в Нелеевом Пилосе; мнили, напротив,

640 Все, что ушел он иль в поле к стадам, иль к своим свинопасам.

Строго тогда Антиной, сын Евпейтов, спросил Ноемона:

«Все объяви нам по правде: когда он уехал? Какие

Были с ним люди? Свободные ль, взятые им из народа?

Или наемники? Или рабы? Как успел он то сделать?

645 Также скажи откровенно, чтоб истину ведать могли мы:

Силою ль взял у тебя он корабль быстроходный иль сам ты

Отдал его произвольно, как скоро о том попросил он?»

Фрониев сын Ноемон, отвечая, сказал Антиною:

«Отдал я сам произвольно, и всякий другой поступил бы

650 Так же, когда бы к нему обратился такой огорченный

С просьбою муж – ни один бы ему отказать не помыслил.

Люди ж, им взятые, все молодые, из самых отличных

Выбраны граждан; и их предводителем был, я заметил,

Ментор иль кто из бессмертных, облекшийся в Менторов образ:

655 Ибо я был изумлен несказанно – божественный Ментор

Встретился здесь мне вчера, хоть и сел на корабль он с другими».

Так он сказавши, пошел, чтоб к родителю в дом возвратиться.

Но Антиной с Евримахом исполнены были тревоги;

Бросив игру, женихи собралися и сели кругом их.

660 К ним обратяся, сказал Антиной, сын Евпейтов, кипящий

Гневом, – и грудь у него подымалась, теснимая черной

Злобой, и очи его, как огонь пламенеющий, рдели:

«Горе нам! Дело великое сделал, так смело пустившись

В путь, Телемах; от него мы подобной отваги не ждали:

665 Нам вопреки, он, ребенок, отсюда ушел самовольно,

Прочный добывши корабль и отличнейших взяв из народа.

Будет вперед нам и зло и беда от него. Но погибни

Сам от Зевеса он прежде, чем бедствие наше созреет!

Вы ж мне корабль с двадцатью снарядите гребцами, чтоб мог я,

670 В море за ним устремившись, его на возвратной дороге

Между Итакой и Замом крутым подстеречь, чтоб в погибель

Плаванье вслед за отцом для него самого обратилось».

Так он сказал, изъявили свое одобренье другие.

Вставши, все вместе они возвратилися в дом Одиссеев.

675 Но Пенелопа недолго в незнанье осталась о хитром

Буйных ее женихов заговоре на жизнь Телемаха;

Все ей Медонт, благородный глашатай, открыл: недалеко

Был он, когда совещались они, и подслушал их речи.

С вестью немедленно он по дворцу побежал к Пенелопе.

680 Встретив его на пороге своем, Пенелопа спросила:

«С чем ты, Медонт, женихами сюда благородными прислан?

С тем ли, чтоб мне объявить, что рабыням царя Одиссея

Должно, оставив работы, обед им скорей приготовить?

О, когда бы они от меня отступились! Когда бы

685 Это их пиршество было последним в обители нашей!

Вы, разорители нашего дома, губящие жадно

Все достояние в нем Телемахово, или ни разу

В детских вам летах от ваших разумных отцов не случалось

Слышать, каков Одиссей был в своем обхождении с ними,

690 Как никому не нанес он ни словом, ни делом обиды

В целом народе; хотя многосильным царям и обычно

Тех из людей земнородных любить, а других ненавидеть,

Но от него не видал оскорбленья никто из живущих.

Здесь же лишь ваше бесстыдство, лишь буйные ваши поступки

695 Видны; а быть за добро благодарными вам неуместно».

Умные мысли имея, Медонт отвечал Пенелопе:

«О царица, когда бы лишь в этом все зло заключалось!

Но женихи величайшей, ужаснейшей нам угрожают

Ныне бедой – да успеха не даст им Зевес громовержец!

700 Острым мечом замышляют они умертвить Телемаха,

Выждав его на возвратном пути: о родителе сведать

Поплыл он в Пилос божественный, в царственный град Лакедемон».

Так он сказал: задрожали колена и сердце у бедной

Матери; долго была бессловесна она, и слезами

705 Очи ее затмевались, и ей не покорствовал голос.

С духом собравшись, она наконец, отвечая, сказала:

«Что удалиться, Медонт, побудило дитя мое? Нужно ль

Было вверяться ему кораблям, водяными конями

Быстро носящим людей мореходных по влаге пространной?

710 Иль захотел он, чтоб в людях и имя его истребилось?»

Выслушав слово ее, благородный Медонт отвечал ей:

«Мне неизвестно, внушенью ль он бога последовал, сам ли

В сердце отплытие в Пилос замыслил, чтоб сведать, в какую

Землю родитель судьбиною брошен и что претерпел он».

715 Кончив, разумный Медонт удалился из царского дома.

Сердцегубящее горе объяло царицу; остаться

Доле на стуле она не могла; хоть и много их было

В светлых покоях ее, но она на пороге сидела,

Жалобно плача. С рыданьем к ней собралися рабыни,

720 Сколько их ни было в царском жилище и юных и старых.

Сильно скорбя посреди их, сказала им так Пенелопа:

«Слушайте, милые; дал мне печали Зевес Олимпиец

Более всех, на земле современно со мною рожденных;

Прежде погиб мой супруг, одаренный могуществом львиным,

725 Всякой высокою доблестью в сонме данаев отличный,

Столь преисполнивший славой своей и Элладу и Аргос.

Ныне ж и милый мой сын не со мною; бесславно умчали

Бури отсюда его, и о том я не сведала прежде;

О вы, безумные, как ни одной, ни одной не пришло вам

730 Вовремя в мысли меня разбудить? А, конечно, уж знали

Все вы, что он собрался в корабле удалиться отсюда.

О, для чего не сказал мне никто, что отплыть он замыслил!

Или тогда б, отложивши отъезд, он остался со мною,

Или сама б я осталася мертвою в этом жилище.

735 Но позовите скорее ко мне старика Долиона;

Верный слуга он; в приданое дан мне отцом и усердно

Смотрит за садом моим плодоносным. К Лаэрту немедля

Должен пойти он и, сев близ него, о случившемся ныне

Старцу сказать; и Лаэрт, все разумно обдумав, быть может,

740 С плачем предстанет народу, который губить допускает

Внука его, Одиссеева богоподобного сына».

Тут Евриклея, усердная няня, сказала царице:

«Свет наш царица, казнить ли меня беспощадною медью

Ты повелишь иль помилуешь, я ничего не сокрою.

745 Было известно мне все; по его повеленью дала я

Хлеб и вино на дорогу; с меня же великую клятву

Взял он: молчать до двенадцати дней, иль пока ты не спросишь,

Где он, сама, иль другой кто отъезда его не откроет.

Свежесть лица твоего, он боялся, от плача поблекнет.

750 Ты же, царица, омывшись и чистой облекшись одеждой,

Вместе с рабынями в верхний покой свой221 пойди и молитву