Главное управление - Андрей Алексеевич Молчанов

Когда я передавал Олейникову деньги в его доме на Рублевке, он, не удосужившись предложить мне и чай, молвил сквозь зубы:

– Я вам что-то должен? – И выразительно кивнул на чемодан с валютой.

– Вопрос стоит иначе, – отреагировал я. – Что должен я?

– Проваливай… – процедил он. – Должен ты мне теперь всю свою оставшуюся жизнь. А с этой ситуации ты наверняка срубил не меньше моего. Но я не мелочен. Жируй, откладывай на пенсионный фонд.

Я, не вступая в споры, откланялся.

И наступило затишье.

Я ходил на работу, занимался текучкой, томился страхами относительно неведомых инсинуаций ЦРУ в отношении моей персоны, но день шел за днем, не предвещая бед и перемен.

А вскоре в Москву пожаловал мой тезка Юра, он же Джордж Кларк.

Напросился на встречу. Естественно, во встрече я ему не отказал, превосходно понимая, что его отправили в служебную командировку наши хозяева, не решившиеся свести меня с иным агентом, куда более крупного калибра, которого, коли вдруг я спелся с ФСБ, мог бы непринужденно сдать в бестрепетные клешни контрразведки.

– Давай относиться к другу безотносительно личных обид, – начал свою пакостную речь Юра. – Все мы в дерьме вымазаны, всем нам не отмыться… Но обстоятельства диктуют…

– Чего ты круговертишь? Говори, что твоим шефам надо.

– Ты их обманул с материалами на Ходоровского…

– Мелешь чушь. Я отдал Жбанову досье.

– И где оно?

– Если у тебя есть связи с потусторонним миром – вопрос задавай туда. Или в контрразведку, она, думаю, прошерстила все тайновладения покойного… Но при чем здесь досье? Это отыгранный материал. Ходоровский будет сидеть по определению, твои шефы этого не понимают? Власть решила показать свои зубы и показала их. В действии. Сжевав наглеца, посмевшего пойти наперекор сегодняшней государственности. Но дело не в Ходоровском. Это демонстрация силы и уверенности Штатам. И своему народу, исторически не питающему симпатий к барышникам.

– Но ведь, если досье отыщет контрразведка, возникнут вопросы к Олейникову…

– Думаешь, он с ними не справится?

– В общем, конечно…

– Таким образом, что требуется от меня?

– Пока – быть на связи со мной…

– А мы с тобой ее и не теряли. Увы, с детских лет.

– Кстати, – стеснительно кашлянул он в кулак, – со мной прилетела Ленка, хочет с тобой увидеться. У нее серьезные неприятности. Думаю, ей придется зависнуть в России.

Я вспомнил о футляре, набитом драгоценностями.

– Что-то криминальное вскрылось?

– Не знаю, но типа того…

А вскоре в гости ко мне пожаловала элегантная жизнерадостная Елена, с виду ничуть не удрученная какими-либо невзгодами.

Забрала свои бирюльки, легкомысленно отмахнулась от моих претензий относительно аферы с контрабандой и попросила устроить ей через Алика покупку приличной квартиры.

– Так что случилось-то? – спросил я.

– Надо пересидеть некоторое время на нейтральной территории, – ответила она, небрежно качнув плечом. – Была при косвенных делах с гнилыми подельничками, сейчас они по камерам, колют их связи, надо податься в сторону. Думаю, пронесет. Юрку оставлю на хозяйстве, а сама покуда развеюсь. Скатаю на отдых в Таиланд, после – на Мальту, у меня там дом у подруги…

– Если хочешь, я могу связаться с ФБР, прояснить обстановку…

– Ни в коем случае! Не буди спящего зверюгу…

– Ну, как знаешь…

Глава 7

Ленку арестовали в аэропорту на Мальте, ибо американские власти объявили ее в международный розыск. За организацию серии ограблений ювелирных магазинов в Нью-Йорке. На банду полиция вышла просто: один из преступников, разбив рукояткой пистолета стекло витрины, порезал ладонь.

Кровь в Штатах при любом обращении за медицинской помощью анализируется по десяткам ее параметров, в том числе – индивидуальных и неповторимых. Результаты анализов хранятся в национальной компьютерной базе. Таким образом, личность грабителя вычислили за считаные часы. Задержание его сообщников было делом техники.

Организацию злодеяний преступная группа приписала в своих показаниях Ленке, ибо весть о ее отъезде из США до них дошла, а со скрывшейся в России подельницы, по их соображениям, спрос был невелик. Ибо своих граждан, пусть обладающих иностранными паспортами, российские власти не выдавали. На что вся погоревшая компания, включая Елену, конечно же, и рассчитывала.

Только не рассчитала она, самонадеянная аферистка, на столь скорое объявление ее в розыск. И не знала, что при выезде за границу России пограничники, следуя неофициальному предписанию, увидев на компьютерной анкете выезжающего российского гражданина красный флажок Интерпола, мгновенно сообщают властям государства, куда тот отправляется, о его активном криминальном статусе.

На Мальте в ожидании судебного решения о депортации Ленка протомилась пару месяцев, после чего под конвоем ФБР отправилась в тюремные американские дебри.

Как понимаю, через свои связи в ЦРУ Юрка пытался смягчить ее участь, тем более являла собой его супруга всего лишь сбытчицу награбленного, реализуя дивные, отмеченные редким мастерством ювелирной работы ценности в родной стране, на благодатном тайном рынке: среди криминальной знати, богемы, чиновных мздоимцев и удачливых коммерсантов, то есть в кругу своего общения.

А в конторе между тем случилось знаменательное событие: назначение нового начальника. Персонажа из питерской команды, близкого к верховной власти. И именовалась эта личность Кастрыкиным Иваном Сергеевичем.

Странное впечатление оставил после своего представления нашему коллективу министром этот свалившийся из номенклатурного поднебесья назначенец, ни дня не прослуживший в милиции, а околачивавшийся до сей поры в сферах теоретической юстиции, во всякого рода юридических образовательных заведениях.

Был он непомерно, как баскетболист, высок ростом, сухопар, умеренно лыс, речь его отличалась размеренностью и вежливостью в интонациях, нам он заявил, что полностью полагается на личный состав, способный оказать надлежащую поддержку в его начинаниях, правда, о сути начинаний не пояснил. Единственное – невнятно обронил что-то о недопустимости перегибов и об исключении даже микроскопических проявлений коррупции. Тут уж он хватанул со своим идеализмом – коррупция была даже в гестапо… А в нашей стране она, как ни парадоксально, оказалась надежным щитом, оградившим от западного влияния массу чиновных лиц, извлекающих на своих постах доходы, несоизмеримые с величинами тех гонораров, которыми их мог бы подкупить враг.

В день назначения министр своей властью присвоил Кастрыкину специальное звание полковника милиции. В генералы, следовало полагать, президент приличий ради своим указом должен был произвести его спустя пару быстротечных месяцев.

В который раз контора замерла в ожидании кадровой чехарды. И долго ждать себя та не заставила. Одной из первых ее жертв стал тыловик Филиппенко, проворно бросившийся присягать на верность новому шефу, но тут же отфутболенный из приемной новым помощником главного командира: дескать, извольте сдать дела прибывшему на смену вам из Питера ответственному товарищу…

Истекая беспомощной ненавистью к