Шерас - Стародубцев Дмитрий

Вскоре два почтовых голубя, выпущенных с «Саталикозы», взвились к небу и направились в сторону Алинойских гор. Через несколько дней обе эти птицы долетели до Грономфы, и весть о предстоящем сражении, вместе с исторической речью Божественного, быстро распространилась по городу, а потом и по всей Авидронии. Страна замерла в тревожном ожидании.

Глава 34. Морское сражение при Галермо

За полдня пути до позиции лимских пиратов, когда авидроны вошли в горловину пролива, Инфект выстроил армады боевым строем и дал приказ дальше двигаться на веслах, тем более что ветер стих и в парусах было мало толку. Впереди по курсу уже виднелись одиночные вистроги. Легкие и резвые, они, не начиная атаки, держались на достаточном расстоянии, лишь наблюдая за передвижением авидронов.

Вскоре на горизонте показались главные силы лимских пиратов. Они стояли на пути сплошной стеной. Здесь действительно было самое узкое место, да еще морские карты предупреждали о том, что к берегам подходить опасно: прибрежные воды были весьма коварны, изобиловали отмелями и подводными рифами.

Пираты, скорее всего, ожидали атаки, приготовившись отбиваться, но авидронский флот встал на расстоянии против позиций лимов, и в воздух поднялись морские матри-пилоги. Вдруг ветер переменился, стал сильным и порывистым; воздушные шары вынуждены были вернуться на свои галеры: при таком ветре управлять матри-пилогами было невозможно, и их, скорее всего, унесло бы в сторону Алинойских гор. Но одной матри-пилоге всё же удалось побывать на высоте, доступной только птицам, и хорошо разглядеть позиции противника.

Лимские пираты образовали глубокий линейный строй шириной примерно пять итэм. Позиция эта состояла из четырех сильно оторванных друг от друга линий, в каждой из которых было по пятьсот вистрог, выстроенных в две шеренги. Позади строя находился резерв, настолько мощный, что его можно было принять и за основные силы. Помимо этого, на флангах стояли еще две больших армады, кораблей по пятьсот в каждой. Таким образом, воины с матри-пилоги насчитали не менее четырех тысяч лимских вистрог; все эти корабли были боевыми, а на их палубах было полным-полно вооруженных людей.

Алеклия расстроился, когда узнал, что не сможет использовать в этом сражении матри-пилоги. При их помощи он рассчитывал повредить не одну вистрогу, а еще — нешуточно напугать пиратов: воздушные шары по-прежнему использовались на континенте мало, и о них даже не все слышали, и поэтому воинов большинства армий при виде этих удивительных небесных кораблей, плывущих по небу и мечущих огненные шары, охватывало смятение.

Если Инфект и подумывал ранее атаковать первым, то теперь, приняв перемену ветра за плохое предзнаменование, решил обороняться. К тому же никто не предполагал, что пиратам удастся собрать такое несметное количество кораблей. Если б несколько месяцев назад, когда решалась судьба этой экспедиции, Алеклии сказали, что ему придется сразиться с четырьмя тысячами галер противника, он, конечно, не решился бы выступить в поход или, скорее всего, рассмеявшись, просто не поверил бы, что подобное возможно: таких флотилий еще никому и никогда не удавалось собирать!

Но теперь Божественный с палубы «Саталикозы» собственным глазами видел эти корабли — тысячи судов и на них не менее полумиллиона воинов Лимы. Откуда они взяли эти корабли? И на какие деньги набрали столько команд? А главное: почему в Авидронии никто не ведал об этом, оценивая неприятеля значительно скромнее?..

В центре своего боевого строя Инфект разместил прямой линией «Священную Армаду», поставив корабли в три шеренги — по восемьдесят галер в каждой. Все суда он приказал развернуть левым бортом, чтобы применить имеющиеся метательные механизмы.

Правый и левый фланги, завернутые внутрь позиции, заняли «Армада Грономфы» и армада «Авидрония». Позади получившейся дуги расположилась второй боевой линией «Белая Армада» и в ее центре — «Саталикоза». Таким образом, ширина линейного строя авидронов едва ли уступала ширине боевой позиции лимов. Вперемежку с кораблями, а также сзади них и перед ними расположились малые галеры, прежде всего таранные и поджигательные. За спиной авидронского построения на значительном удалении вытянулась в прямую линию армада «ФорнЭ». Она была призвана служить резервом и одновременно защитой многочисленным транспортным и торговым судам.

Авидронских боевых кораблей набралось чуть более тысячи ста, и из них всего шестьдесят семь флурен — четырехмачтовых боевых судов удивительной мощи и маневренности. Основную же массу флота составляли построенные специально для этого похода палатины нового типа на двести пятьдесят четыре гребца, сто пятнадцать цинитов и двадцать метательных механизмов. Четыре же роскошные флурены-вискосты, самые большие и самые быстрые авидронские корабли, хотя и представляли собой непобедимые плавучие крепости — четыреста семьдесят гребцов, около трехсот матросов и цинитов, пятьдесят метательных механизмов, — вряд ли могли существенно повлиять на ход событий.

В дополнение к большим кораблям Алеклия располагал тысячью малых галер, чаще беспарусных, а также «плавучим фортом» и семьюстами морскими лодками, многим из которых было поручено выручать воинов, оказавшихся в воде.

После долгих подсчетов и споров военачальники решили, что флотилия лимских пиратов по своей совокупной силе превосходит авидронский флот в два раза. «Бывало и хуже!» — отвечал на это Божественный, поразив опытных флотоводцев своей неожиданной беззаботностью, если не сказать легкомыслием.

Корабли противоборствующих сторон простояли без движения друг против друга до утра следующего дня. Авидроны «молились к смерти», испытывали механизмы и распевали гимны, обращая взоры в сторону «Саталикозы». Капитаны собирали на палубах команды и в последний раз обсуждали действия каждого во время сражения. Деревянные части всех надпалубных строений по возможности защищались мокрыми шкурами, повсюду расставлялись бочки с водой. Из трюмов поднимались стрелы, дротики и метательные снаряды. На всех кораблях гребцам раздали по три порции еды и позволили вдоволь выспаться.

Наконец со стороны позиций противника донеслись тягучие звуки музыкальных мехов, и пиратские вистроги первой линии окунули весла в воду. Авидроны тут же оживились, заголосили трубы, послышался бой калатуш и сигналы сотен раковин и рожков. На реях взвились разноцветные ленты, а на мачтах затрепетали поднятые боевые знамена. На палубах забегали матросы и циниты: каждый спешил занять свое место. Гребцы, взявшись за весла, в несколько слаженных приемов подправили корабельный строй.

Весь авидронский флот словно стряхнул с себя рассветную сонную вялость, выпрямился, выпятил грудь, засиял в лиловых утренних лучах.

Тем временем лимские вистроги первой линии уже приближались, наступая настолько плотной стеной, что суда едва ни касались друг друга. Шли молча — слышались только удары весел о воду. Что-то жуткое было в том, как наступала эта хмурая туча из пятисот кораблей. Наверное, не один матрос испытал смятение при виде надвигающихся армад, растянувшихся по фронту на тысячи шагов.

— Глядя на эту атаку, несложно потерять самообладание, — поделился своими чувствами Идал с ДозирЭ. Оба стояли у борта на палубе «Гуанга» и с замиранием сердца наблюдали за развитием событий. — Недаром рассказывают, что при виде лимских вистрог многих еще до столкновения охватывает ужас.

— И правда, — поддержал ДозирЭ. — В последний раз мне было так же страшно, когда наш монолит атаковали конники во время кадишского сражения, помнишь?

Рядом раздался лязг оружия.

— Я слышу, кто-то произнес слово «страх»? Не тебе ли, ДозирЭ, страшно? Уж от тебя я не ожидал подобного слабодушия. Впрочем, я твой друг и поэтому готов самым любезным образом сохранить в тайне твое невольно излившееся чувство. Может быть, тебе стоит посетить святилище Инфекта? Время еще есть. Бог с удовольствием поделится с тобой толикой своей огненной отваги, которой наделен с избытком. Или ты еще не простил ему обиды?