Спасательный круг (СИ) - Гейман

но теперь вообще оказалась прижата к нему вплотную. Его грёбаный стояк упирался в неё, доставляя дискомфорт, пугая и вызывая лёгкий приступ тошноты и озноб.

— Возможно. Вот только…ты можешь обмануть меня, котёнок, но себя ведь не обманешь. Вот здесь, — красноглазый положил руку между её грудей, наслаждаясь бешеным ритмом сердца. — Болит. У тебя там пустота. Тебе больно, потому что ты так и не выросла. Ты держишься железно, никому не позволяешь увидеть себя слабой и раздаёшь себя, черпаешь последние ресурсы, чтобы отдать другим, лишь бы временно заглушить эту боль и внушить самой себе, что всё хорошо. Твой шабаш, твои девочки — всё это — сублимация, иллюзия. Ты никогда не чувствовала себя нужной там. Директор «Академии мисс Робишо для одарённых юных дам», — он презрительно усмехнулся, — директор, который всю жизнь хотел сбежать оттуда. Та маленькая Делия, которая не понимает, зачем её привели туда и почему бросили. Ты бы сбежала, с удовольствием. Но вдруг неожиданно поняла, что можешь приносить пользу и заслуживать любовь, верно, дорогая? Любовь Миртл, любовь наивных девочек, будучи доброй рассудительной учительницей. Это не та любовь, что была нужна всю жизнь, не любовь матери, но всё же компенсация. И гадкий утёнок вырос в великолепного лебедя. Но так и не избавился от зависимости быть нужным хоть кому-нибудь, быть любимым. Ты не самодостаточна, Корделия. У тебя большое доброе сердце, но ты так одинока, — Астарот аккуратно вытер предательские слёзы с её щёк большим пальцем. Надо сказать, что эти слёзы отрезвили и его самого, и он понял, что сильно задел малышку, но останавливаться не собирался. Корделия оттолкнула его руку, взявшись за запястье, которое при всём желании не могла полностью обхватить.

— Отпусти, — злобно рыкнула ведьма, прожигая его полным отчаяния и ненависти взглядом.

— Дай волю эмоциям.

— Отпусти! Я сама разберусь, когда мне давать волю моим эмоциям.

— Да что ты?! — нет, он всегда был выше и снисходительно относился к человеческой глупости, но глупость и упрямство Делии просто выводили из себя. — Да ты не позволила себе расслабиться даже в тот момент, когда стала доверять Лэнгдону, даже когда была счастлива с ним! Разве такой любви ты хотела? Ну вот, ты трахалась с ним, засыпала с ним и просыпалась, ты отдала жизнь за него, но так и не научилась быть слабой. Почему? Почему ты всегда показываешь только половину того, что происходит внутри тебя? Значит, ты не доверяешь ему. Боишься, что он забудет тебя, а раньше, на аванпосте, боялась, что найдёт помоложе, что просто поиграется. Верно? — он не меньше её скалился и повышал тон, пока вовсе не закричал. — Отвечай!

— Верно! — крикнула Верховная и всеми силами начала отбиваться от него. — Доволен? А теперь оставь меня в покое!

— Нет, — эта сволочь успокоилась так же быстро, как и завелась, мягко улыбаясь и накрывая её исхудавшее личико ладонями. — Успокойся. Здесь никого нет. Ни Майкла твоего, ни Миртл, ни Фионы, ни ведьм. Здесь не перед кем держать лицо. Пора отпустить то, что ты давишь внутри, что так долго сидит в тебе. Станет легче, Корделия. И никто не узнает. У тебя нет выхода отсюда, у тебя больше никого нет, только ублюдок Астарот. Так почему бы не выплакаться по-настоящему? Не позволяй этому сожрать тебя, Делия.

Он честно не хотел применять магию по отношению к ней, хотел, чтобы всё было искренне, но позволил себе хотя бы раз использовать силы в благих целях. Демон вскользь что-то шепнул, и она поняла, что больше не может сдерживаться. Судорожный вдох, резкий выдох, и девушка издала протяжный вой, тут же превратившийся в надрывный плач. Астарот притянул её к себе и почти насильно уткнул головой в свою грудь, зарываясь носом в её волосах и обнимая так крепко, будто она сейчас испарится.

Делия рыдала настолько громко и сильно, столько слёз проливала, словно не плакала ни разу в жизни. Перед глазами проносилась вся жизнь: неэмоциональная отстранённая мать, куча предательств, война с вуду, «любящий» муж, апокалипсис. И в каждом из воспоминаний она выглядела такой отвратительно-жалкой. Не испытавшая любви девочка, брошенный ребёнок, так и не доказавший того, что хотел. Он был прав, она не способна быть независимой, не способна любить себя сама. Его объятия совсем не успокаивали, лишь раздражали, и она вырывалась и дралась сквозь рыдания, пока через десять минут не охрипла и не успокоилась.

— Ну вот видишь, какая ты умничка? Легче же дышать после такого, — ласково шептал Астарот, не переставая гладить её голову и спину. К этому моменту Делия заканчивала, только грудь вздымалась, слышались тихие всхлипы. У неё абсолютно не было сил, она вообще вся была какая-то ватная. Девушка, не чувствуя сопротивления наконец, отстранилась от его туловища и поспешила встать, чтобы убежать и смыть с себя все эти эмоции, но не удержалась на ногах. Мужчина аккуратно подхватил её и поднял, направившись в её покои. — Ой, какая ты лёгонькая стала, совсем, как пушинка. Непорядок, котёнок, тебе надо больше кушать. — Демон улыбался, а самого трясло внутри. Её слёзы, её дрожь и сильные эмоции всколыхнули всё его нутро. Он никогда не думал, что ему может быть больно, когда больно другому. А Верховную хотелось утешить, успокоить. Потом ещё раз вывести, вывернуть ей душу, чтобы снова утешить и успокоить. «Звучит, как отличная идея. Да нет, Астарот, ты же не такой ушлёпок», — усмехнулся брюнет про себя. Мужчина обратил внимание на плечо ведьмы, где красовалось на половину зажившее клеймо. Да, раны оставленные Преисподней не так просто залечить, особенно, когда организм малышки стал отвергать тёмную магию. Этап перестройки тела, некоторых процессов, которые теперь протекали по-другому из-за её бессмертия. К слову, Астарот отправил того, кто пытал девушку, на уровень ниже, сделав такой выговор, что все, кто раньше хоть как-то мысленно покушался на Делию, резко забыли об этом. Хозяин просил припугнуть, а не изуродовать.

Верховная молча ждала, пока от неё отстанут. Как ни странно, но по телу разливалась приятная усталость, а женская интуиция подсказывала, что конкретно сейчас Астарот ничего ей не сделает. Но от этого ненависти к нему не становилось меньше.

Брюнет бережно уложил её на кровать и накрыл бежевым одеялом. Он только сейчас понял, что нихрена не понял. И как только согласился сменить цвет постельного, когда служанка передала ему эту просьбу девушки? Он и не припоминает, когда это было.

— Ты теперь будешь со мной разговаривать? — спросил Астарот присев подле неё, исследуя бархатную кожу круглых плеч тыльной стороной ладони. Всё равно сейчас