Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези - Эллен Датлоу

Верной покачал головой в удивлении:

— А мы ничего даже не слышали о них.

— Вы бы все испортили. Я собираюсь сделать из них звезд.

— Мы тебя сделали звездой.

И вы же свергнете меня, если я вдруг запнусь.

— Итак, ты выпустишь их на рынок?

Белари улыбнулась ему:

— Конечно. Я оставлю себе контрольный пакет акций, но остальные — продам обязательно.

— Станешь богатой.

Белари усмехнулась:

— Более того — стану независимой.

На лице Вернона отразилось крайнее разочарование.

— Полагаю, это означает, что мы не будем подсоединять тебя к ТачСенс.

— Полагаю, не будете.

Напряженность между ними была очевидной. Верной раздумывал, выискивая слабое место, в то время как Белари сжимала свою собственность, глядя ему в лицо. Глаза Вернона сузились.

Словно читая его мысли, Белари сказала:

— Я их застраховала.

Верной горестно покачал головой:

— Белари, ты меня дискредитируешь. — Он вздохнул. — Полагаю, мне стоит поздравить тебя. Иметь таких преданных подданных, такое состояние — ты достигла большего, чем я мог себе представить, когда впервые встретился с тобой.

— Мои слуги преданы, потому что я хорошо к ним отношусь. Они просто счастливы служить мне.

— А твой Стивен с этим согласился бы? — Верной махнул рукой в сторону стола с закусками, в центре которого стояло угощение из мяса, спрыснутое малиновым соком и украшенное ярко-зелеными листьями мяты.

Белари усмехнулась:

— О да, даже он. Знаешь, когда Майкл и Рене как раз собирались начать разделывать его, он посмотрел на меня и сказал: «Спасибо». — Она пожала плечами. — Хоть он и пытался меня убить, но у него также было страстное желание угодить, даже так. Уже в самом конце он попросил прощения, сказал, что лучшие годы своей жизни он провел, служа мне. — Она театральным жестом утерла слезу. — Ума не приложу, как это случилось, — он так любил меня и одновременно желал, чтобы я умерла. — Она отвела взгляд от Вернона и оглядела остальных гостей. — Впрочем, именно поэтому я решила, что лучше подать его к столу, чем просто посадить на кол в назидание. Мы любили друг друга, пусть он и оказался предателем.

Верной, полный сочувствия, пожал плечами:

— Многие люди не расположены к системе поместий. Ты пытаешься им объяснить, что гораздо лучше обеспечиваешь их безопасность, чем это было прежде, и все равно они возражают, — Он многозначительно взглянул на Белари. — А иногда даже более того.

Белари повела плечом:

— Ну, мои-то подданные не возражают. По крайней мере, так было до Стивена. Они меня любят.

Верной ухмыльнулся:

— Как и все мы. В любом случае, подать его на стол в таком виде… — Он взял тарелку со стола. — У тебя безупречный вкус.

Лицо Лидии застыло, когда она поняла, о чем они говорят. Она посмотрела на расставленные тарелки с красиво нарезанным мясом, затем перевела взгляд на Вернона, который подцепил вилкой кусок и отправил его в рот. В животе у нее все перевернулось. Лишь благодаря своей подготовке ей удалось сохранить неподвижность. Верной и Белари продолжали беседовать, но все мысли Лидии сейчас были только о том, что она ела своего друга — того, кто был так добр к ней.

Гнев стал закипать в ней, наполняя возмущением каждую клеточку тела. Ей страстно захотелось наброситься на свою самодовольную госпожу, но она понимала — ярость эта бессильна. Она слишком слаба, чтобы сразиться с Белари. Слишком мала, и косточки ее чересчур хрупки. Белари превосходит ее во всем, с ней невозможно тягаться. Лидия задрожала, охваченная отчаянием, но вдруг в голове ее зазвучал голос Стивена — он шептал ей мудрые слова утешения. Она сумеет одолеть Белари. При этой мысли ее бледная кожа порозовела от удовольствия.

Словно что-то почувствовав, Белари взглянула на нее сверху вниз.

— Лидия, пойди, оденься и возвращайся. Хочу познакомить тебя и твою сестру с каждым из присутствующих, прежде чем сделать вас достоянием общественности.

Лидия пробиралась к своему тайному месту. Пузырек все еще там, если, конечно, Берсон не нашел его. Сердце ее застучало молоточком: а что, если флакончик пропал, что, если чудовище уничтожило прощальный подарок Стивена? Она крадучись шла по слабо освещенным служебным коридорам, которые вели на кухню, тревожно замирая при каждом шаге.

В кухне кипела работа, повсюду сновали слуги, занятые приготовлением блюд для гостей. Лидия почувствовала дурноту. Может, на этих подносах еще лежат останки Стивена. В печах трещал огонь, гремели заслонки духовых шкафов, тем временем Лидия тихонько прошла мимо всей этой суматохи, скользнув вдоль стен неприкаянной бледной тенью. Никто не обратил на нее внимания. Все усердно трудились на Белари, ни о чем не задумываясь и без каких-либо угрызений совести выполняли все ее распоряжения — рабы, самые что ни на есть настоящие. Покорность — это все, что было нужно Белари.

Лидия мрачно усмехнулась про себя. Если покорность — это то, что любит Белари, то Лидия будет просто счастлива по-настоящему предать ее. Она замертво упадет на глазах у всех гостей, и звездный час ее госпожи будет испорчен, она опозорит Белари и разрушит ее надежды на обретение независимости.

Лидия проскользнула в дверной проем — в кладовой было тихо. Все были заняты тем, что подавали на стол, бегали, высунув языки как собаки, чтобы накормить ораву гостей Белари. Лидия побродила среди запасов, мимо бочек с маслом и мешков с луком, оставив позади огромные гудящие холодильники, в стальных недрах которых целиком помещались коровьи туши. Она подошла к широким высоким стеллажам в конце кладовой и полезла к самой верхней полке, где хранились бобовые, мимо банок с консервированными персиками, помидорами и маслинами. Отодвинула в сторону банку с чечевицей и очутилась в своем укрытии.

Она пошарила рукой в узкой щели тайника, и на мгновение ей показалось, что пузырек пропал, но в следующую минуту она уже сжимала крошечный флакончик из дутого стекла.

Лидия слезала вниз со всеми предосторожностями, опасаясь переломов, хотя ей стало смешно, что она еще о чем-то беспокоится, ведь теперь это скорее всего уже не имеет значения, после чего поспешила назад — через кухню, мимо озабоченных и покорных слуг, далее по служебному коридору, полная решимости покончить с собой.

Торопливо передвигаясь по темным коридорам, она улыбалась, радуясь тому, что ей больше никогда не придется красться по неосвещенным залам и прятаться от глаз аристократии. Свобода была в ее руках. Впервые за долгие годы она управляла своей судьбой.

Неожиданно выскочил Берсон, он материализовался из полумрака, его черная кожа стала принимать свой естественный цвет. Он вцепился в нее и рывком заставил остановиться. Лидия напряглась всем телом, вдруг оказавшись в плену. Ей было трудно дышать, суставы хрустели. Берсон сгреб обе ее руки в огромный кулак. Другой ручищей он приподнял ей подбородок, сверля ее лицо взглядом своих воспаленно-красных глаз, выискивая в черных глазах ответ на свой вопрос:

— Куда направляешься?

Из-за огромного роста его ошибочно можно принять за глупца, подумалось ей. Из-за громкого медлительного голоса. Из-за мутного, как у зверя, взгляда. Но в отличие от Белари, он был очень наблюдательным. Лидия задрожала, ругая себя за опрометчивость. Берсон внимательно разглядывал ее, ноздри его раздувались, чуя запах страха. От его глаз не укрылось то, что она покраснела.

— Куда направляешься? — спросил он снова. Голос звучал угрожающе.

— Назад к гостям, — пролепетала Лидия.

— А где была?

Лидия попыталась пожать плечами:

— Нигде. Переодевалась.

— Ния уже на месте. Ты опаздываешь. Белари спрашивала о тебе.

Лидия ничего не ответила. Ей нечего было сказать, чтобы отвести от себя подозрения Берсона. Она пришла в ужас при мысли о том, что ему захочется посмотреть, что у нее в руках, и он обнаружит стеклянный пузырек. Слуги говорят, Берсона обмануть невозможно. Он всегда все находит.

Берсон молча смотрел на нее, ожидая, что она сама себя выдаст. Наконец произнес:

— Ты ходила в свою норку. — Обнюхал ее. — Нет, она не в кухне. В кладовой. — Он расплылся в улыбке, скаля крепкие острые зубы. — Наверху.

Лидия затаила дыхание. Берсон ни одну задачу не оставлял без решения. Его так обучили. Он окинул ее взглядом с головы до пят.

— Ты нервничаешь. Потянул воздух. — Потеешь. Боишься.

Лидия упрямо мотала головой. Маленький флакончик в ее руках был скользким, Лидия боялась, что выронит его или пошевелит пальцами и привлечет к нему внимание. Берсон потянул ее за руки вверх, пока их лица не оказались на одном уровне — нос к носу. Его кулак сжимал ее запястья так, что ей показалось — еще немного, и они треснут. Он впился взглядом в ее глаза: