Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

— «Красный Октябрь». Я не ошибся, товарищ военинженер второго ранга Кудинов Константин Дорофеевич?

— Гм, нет, не ошиблись, товарищ?

— Товарищ оперативный уполномоченный Гольба. Я вынужден забрать у вас товарища Овечкину, ей необходимо разместиться. А разговор о бронепоезде вы сможете продолжить позже, ведь вы тоже едете в штабном вагоне?

— Да, там мое рабочее место! И спальное тоже… А товарищу Овечкиной лучше будет разместиться по левому борту. В крайней секции пустой каземат под боеприпасы для трехдюймовок, но так как мы идем с неполной загрузкой, то снарядов там сейчас нет. И там чисто. А еще там есть смотровая амбразура, застекленная. И койку можно поставить нормальную, а не вешать этот дурацкий гамак из веревок с узлами! И печка рядом. Чайник можно вскипятить, воды согреть для, гм, умывания.

— Спасибо, товарищ Кудинов. Комендант поезда уже все подготовил. До свиданья. Товарищ Овечкина, следуйте за мной!

Ну, я и последовал за товарищем оперативным уполномоченным, скорбно опустив голову и сложив руки за спиной. А еще я высунул язык в направлении спины Стилета. Сзади послышался сухой смешок. А что, вроде бы нормальный мужик, этот военинженер второго ранга и сосед из него неплохой выйдет.

— Веселитесь, Елена Александровна? Есть повод?

— Без повода веселюсь, Саша, без повода. Просто настроение хорошее. Свежий воздух, люди рядом приятные. Н кого не нужно пугать или самой кого-то бояться.

— Вы в этом уверены?

Я ловко набросил на неопознанного назначения, но очень приемистый железный крюк ремень с кобурой, сверху зацепил наспинным кольцом выданную мне, как у кавалериста Феденьки, двухплечевую портупею. Хорошо, что шашку мне не выдали. Вот куда бы я ее пристроил в этом закутке? Если только в узкую нишу над головой? Наверное, туда, вроде бы места вполне хватает. Задумчиво посмотрел на плотно набитый барахлом вещмешок — сейчас разобрать или дождаться, когда Стилет уберется к себе в кубрик? Можно и сейчас, смею думать, что товарищ оперативный уполномоченный, раньше женские панталоны с чулками в достаточном количестве видел. Не возбудится, не задышит жарко, так как в фетишизме он мною не замечен. Надеюсь, не стащит, а если и стащит, то и не жалко. На складе, где я, Ли и барон Стац получали форму и прочее сопутствующее барахло, мне кальсон бязевых, красноармейских, выдали целых пять пар. Куда вот мне столько? На голову чалмой мотать? Да и вроде бы фетишистов чистое белье не привлекает, им обязательно нужно ношенное, с запахом? Или все же преодостерчься, на всякий случай, на мне как раз подходящее, двухдневной носки. С тем самым вкусом селедки. Интересно, в этом бронированном «гробу на колесах» найдется таз или лохань? Мыло у меня есть, два увесистых темных бруска, а еще можно будет добавить в кипяток лаврового листа взамен отдушки. И обязательно помыться самому, подбрить, что выросло за время пребывания в камере, а то не волосы, а прядки сальные, и из-под мышек затхлый такой душок доносится…

— Елена Александровна, вы слышали мой вопрос?

Да слышал я, слышал, не ори. Паузу это я держу, нервы в порядок привожу, а то действительно, развеселился, как гимназистка на День Ангела. Гм, интересное сравнение, явно Леночкино, но прозвучало естественно, ухо не резануло. Слияние наших личностей все более и более прогрессирует? Только вот интересно, кто кого поглощает? Не испытывал я раньше непреодолимую тягу к бритью интимных мест…

— Елена Александровна! Вы испытываете мое терпение!

Я резко развернулся лицом к Гольба, вытянулся по стойке «смирно», сведя лопатки вместе и чуть согнув руки в локтях, плотно прижал ладони к верху бедер. Не по уставу, но зато как грудь вперед выдается! Ледокол «Ленин» имеет бледный вид и не проходящую зависть.

— Нет, не испытываю, товарищ оперативный уполномоченный! Нет, не уверена, товарищ оперативный уполномоченный! Но если партия скажет: «Надо», я всегда отвечу «Есть!».

— Что «есть»?

— Все что угодно могу есть! Например, могу грызть гранит науки! А потом его есть! А также закаляться и готовиться на смену!

Саша-Стилет долго и задумчиво смотрел на меня, потом сделал два шага назад, сел, подвинув ногой под себя табурет.

— Не ожидал, что вам интересны доклады наших вождей. Тем более, столь неоднозначного и э… несколько болезненно тянущегося к вашему сословию, вождя. Это ведь слова Льва Давидовича Троцкого, я не ошибаюсь?

— Да, это рык вашего буйного не только шевелюрой «льва революции», вы не ошибаетесь. А вы, Саша, не опасаетесь, что про эпитет «болезненно» — я выделил голосом использованное Стилетом слово — кто-то узнает?

— Нет — Стилет усмехнулся — не опасаюсь. Да и от кого? Не от вас ведь?

— Нет, не от меня. А от товарища сзади вас, что в углу прячется.

Стилет резко развернулся, вскочил, ножки падающего табурету протестующе скрипнули, глухо стукнуло деревом по металлу.

— Ко мне бегом марш!

Из темного угла торопливо появилось нескладное конопатое чудо в форме красноармейца, лопоухое и сильно испуганное. Замерло возле ребристой металлической лесенки, что вела в наблюдательную башенку, и вроде бы даже дышать прекратило.

— Кто таков?

— Техник-красноармеец первой роты третьего особого железнодорожного батальона Иван Артамонов! Провожу по приказу товарища военинженера Синицы настройку и обслуживание артиллерийского дальномера согласно техническому регламенту, товарищ оперативный уполномоченный!

Стилет напряженно молчал, буравя взглядом красноармейца и широко раздувая ноздри побелевшего от злости носа. Костяшки его кулаков натянули кожу, спина закаменела, напоминая собой рубленую плиту серого мрамора вытянутую на белый свет из каменоломен. Техник-красноармеец Артамонов вытягивался все больше и больше, лицо его начало бледнеть, глаза затянулись тонкой белесой пленкой. Вот-вот закатятся, и рухнет товарищ красноармеец в банальный обморок. Или обмочится. Не нравится мне это. Пахнуть потом будет, а мне тут жить и кушать, много-много дней.

— Товарищ Гольба, а может, расстреляем его, как вредителя и диверсанта? Сами этот артиллерийский дальномер сломаем, а скажем, что это он. Он ведь не дурак, вон какие слова умные знает, опасно такого в живых оставлять. Вы как думаете?

— Товарищ старший сотрудник Овечкина!

— Я!

— Будьте добры, заткнитесь!

— Есть заткнуться!

А я что, я ничего, меня здесь и нет совсем. Я глюк-с. Приведение с зудом в интимном месте.

— Что вы слышали, товарищ красноармеец?

— Предложение меня расстрелять, товарищ оперативный уполномоченный! И сломать дальномер.

— А еще?

— Про болезнь, не могу знать какую!

— И все?

— Да, все. Товарищ оперативный уполномоченный! Разрешите спросить?

— Спрашивайте.

— Вы меня расстреливать тут, в вагоне будете, товарищ оперативный уполномоченный или на насыпи? Если на насыпи, то надо дальше от бронепоезда отойти, иначе тревожная группа прибежит, у них приказ есть, чтобы тревогу