Самая темная дорога - Гай Гэвриел Кей

Но чтобы решить мучившую его проблему, понимал Дейв, ему необходимо было остаться одному, и поэтому в конце концов, в самый последний день праздника, он ускользнул один на своем любимом черном коне. Он надел на шею Рог Оуина на новом кожаном ремешке и поскакал на юго-запад, чтобы сделать одно дело и попытаться принять решение.

По этой дороге он уже ездил прежде, среди вечернего холода зимних снегов, когда Ким разбудила Охоту тем огнем, который горел у нее на руке, а он призвал их звуками Рога. Сейчас стояло лето, конец лета, уже с оттенками осени. Утро было прохладное и ясное. Над головой пели птицы. Вскоре цвет листьев начнет меняться на красный, и золотой, и бурый.

Он приблизился к повороту дороги и увидел крохотное, похожее на драгоценный камень озеро в лежащей внизу долине. Он проехал мимо по высокому гребню холма, отметив про себя пустой дом, стоящий внизу. Он вспомнил, как они в прошлый раз ехали мимо этого места. Два мальчика вышли из-за этого домика и посмотрели на них снизу. Два мальчика, и оба они погибли, а вместе совершили поступки, которые позволили наступить этому мирному утру.

Он покачал головой в изумлении и продолжал скакать на северо-запад, через недавно скошенные поля между Роденом и Северной твердыней. По обеим сторонам стояли редкие домики крестьян. Некоторые их обитатели увидели его и помахали ему руками. Он помахал в ответ.

Затем, около полудня, он пересек Большую дорогу и понял, что уже совсем близко. Несколько минут спустя он подъехал к опушке Пендаранского леса и увидел расщепленное дерево, а за ним пещеру. Перед ней снова лежал огромный камень, точно так же, как и раньше, и Дейв знал, кто спит там, во тьме.

Он спешился, взял Рог в руку и немного углубился в лес. Здесь свет падал пятнами, листья шелестели над головой. Но он не боялся на этот раз. Не так, как в ту ночь, когда встретил Флидиса. Великий лес теперь смягчил свой гнев, сказали ему альвы. Это имело отношение к Ланселоту и Дариену и к окончательному уходу Лизен, к вспышке ее Венца в Старкадхе. Дейв не очень хорошо понимал подобные вещи, но одно он все же понял, и это привело его сюда вместе с Рогом.

Он стал ждать с терпением, которое тоже было для него новым. Наблюдал, как мелькают и колеблются тени на лесной подстилке и в листьях над головой. Прислушивался к шорохам леса. Пытался думать, понять себя и собственные желания. Однако ему трудно было сосредоточиться, потому что он кое-кого ждал.

А потом он услышал у себя за спиной иной звук. С сильно бьющимся сердцем, несмотря на всю внутреннюю готовность, он обернулся, одновременно опускаясь на колени, с опущенной головой.

— Ты можешь встать, — сказала Кинуин. — Ты должен знать лучше других, что ты можешь встать.

Он поднял глаза и снова увидел ее: в зеленом, как всегда, с луком в руке. С тем луком, из которого она чуть не убила его у пруда в роще Фалинн.

«Не обязательно всем умирать», — сказала она той ночью. И поэтому он остался жить и получил Рог, и его топор участвовал в битве, и он призвал Дикую Охоту. И снова вернулся сюда.

Богиня стояла перед ним, блистающая и великолепная, хоть и пригасившая сияние своего лица, чтобы он мог смотреть на нее и не ослепнуть.

Он поднялся, повинуясь ее приказу. Глубоко вздохнул, чтобы унять биение сердца, и сказал:

— Богиня, я пришел, чтобы вернуть подарок. — Он протянул руку с Рогом и с удовольствием увидел, что рука не дрожит. — Это слишком могущественная вещь для меня. Слишком большой властью она обладает, как мне кажется, чтобы принадлежать любому из смертных.

Кинуин улыбнулась, прекрасная и ужасная.

— Я предполагала, что ты придешь, — ответила она. — И ждала. Если бы ты не пришел, я бы сама пришла за тобой, перед тем как ты уйдешь. Я дала тебе больше, чем намеревалась, вместе с этим Рогом. — А потом прибавила более мягким тоном: — В том, что ты сказал, есть доля истины, Дейвор, Носитель Топора. Он должен снова быть спрятан и подождать более подходящего случая через много лет. Через много-много лет.

— Без него мы погибли бы у Андеин, — тихо произнес Дейв. — Разве это не свидетельствует о том, что этот случай тоже был подходящим?

Она снова улыбнулась, загадочная, своенравная. И сказала:

— Ты стал умнее с тех пор, как мы встречались. Возможно, мне будет жаль отпустить тебя.

На это ему нечего было ответить. Он протянул ей Рог, и она взяла его из руки Дейва. Ее пальцы коснулись его ладони, и тогда он все же задрожал от благоговения и воспоминаний.

Она рассмеялась, низким, горловым смехом.

Дейв почувствовал, что краснеет. Но ему надо было задать еще один вопрос, несмотря на ее смех. Через мгновение он спросил:

— Не будешь ли ты также сожалеть, если я останусь? Я уже давно пытаюсь принять решение. Мне кажется, я готов вернуться домой, но другая часть меня приходит в отчаяние при мысли об отъезде. — Он произнес эти слова как можно осторожнее, с большим достоинством, чем он в себе подозревал.

Она не рассмеялась. Богиня посмотрела на него странным взглядом, одновременно холодным и печальным. И покачала головой.

— Дейв Мартынюк, — сказала она, — ты стал мудрее с той ночи в роще Фалинн. Я думала, ты знаешь ответ на этот вопрос без моей подсказки. Ты не можешь остаться, и тебе следовало знать, что ты не можешь этого сделать.

Что-то возникло перед мысленным взором Дейва: образ, еще одно воспоминание. Как раз перед тем, как она снова заговорила, за полсекунды до того, как она ему сказала, он понял.

— Что я сказала тебе в ту ночь у пруда? — спросила она, и ее голос был прохладным и мягким, как сотканный шелк.

Он знал. Наверное, это скрывалось где-то в его подсознании все это время.

«Ни один человек из Фьонавара не может увидеть охоту Кинуин».

Вот что она тогда сказала. А он видел ее охоту. Он увидел, как она поразила оленя у залитого лунным светом пруда, и увидел, как олень встал после смерти, и как склонил голову перед Охотницей, и ушел обратно в лес.

«Ни один человек из Фьонавара…» Теперь Дейв знал решение своей дилеммы: существовал всегда только один ответ.

Он отправится домой. Так пожелала Богиня. Только покинув Фьонавар, он может сохранить свою жизнь, только уехав, он может позволить ей не убивать его за то, что он видел.

Он ощутил в душе один острый укол боли, а затем боль прошла, оставив печаль, которую он всегда будет носить в себе, но и глубокую уверенность, что так и должно быть, потому что по-другому быть не могло. Если бы он не был пришельцем из другого мира, Кинуин не могла бы оставить его в живых; она не могла бы дать ему этот Рог. Богиня, как понял Дейв в мгновенном озарении, тоже по-своему попала в ловушку своей природы, того, что она проповедовала.