"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Ворон Алексей

— Не слушайте этого старого идиота, — произнес я как можно спокойнее, чтобы противопоставить свой голос безумному вою жреца. — Разве не стыдно вам смотреть, как ваши дети гибнут от рук кровожадных врагов? Вы воины или тряпки? Вашими костяными ножами с людьми не справиться. Давно пора взять в руки настоящее оружие и защитить своих детей.

Я протянул вперед Меч Орну. Взгляды волков перебегали с моего Меча на жреца и обратно. Казалось, им очень хотелось овладеть недоступным оружием, но мешал суеверный ужас и страх перед жрецом.

— Волки! — воскликнул жрец. — Мы не нарушим заповедей Залмоксиса даже перед лицом смерти!

Вождь смотрел на меня прищуренными глазами, чуть насмешливо. Казалось, он спрашивал: «Ну, что ты теперь будешь делать, волчий бог?»

Я заговорил, нарочно повысив голос, чтобы перекрыть тихий вой волков:

— Конечно, вы не нарушите заповедей Залмоксиса, я сам нарушу свои заповеди! Когда я давал их вам, мир был иным, люди были не так коварны, у них не было железного оружия. Теперь все изменилось. Если вы, как прежде, будете воевать в волчьем обличье против отрядов хорошо вооруженных Звероловов, они вас просто перережут, как стадо своих овец перед большим праздником. Не для этого я учил вас и давал вам свои заповеди. Теперь, когда вы в опасности, я, Залмоксис, вернулся к вам, чтобы дать вам новые знания. — Жрец отступил на несколько шагов, вскинул руки вверх и завыл высоким и страшным голосом. Вой его становился все громче, стал оглушительным и внезапно оборвался.

— Я скажу вам, кто он! — закричал жрец, вытянув в мою сторону обе руки и потрясая посохом у меня перед носом. — Он — Враг! Он — Демон! Я скажу вам, зачем он пришел! Ему нужна власть! Власть и кровь! Кровь ваших детей и власть над вами! Убейте его! Он хочет превратить нас в своих рабов. Мы не позволим ему. Мы убьем его!

Жрец сделал шаг вперед. Стая взорвалась злобным рычанием, одни выпустили клыки, другие достали костяные ножи, все продвинулись ближе ко мне.

Я растерялся, не зная, что говорить и делать, и как себя вести с этим ополоумевшим фанатиком. Я старался прочитать по глазам волков их действительную решимость убить меня. Глаза их горели огнем суеверного ужаса и жаждой убийства. Если бы на моем месте был Бренн, он, наверное, сразу бы нашел слова убеждения, ему легко удавалось склонять на свою сторону даже безумцев. Где-то в моей душе жила часть Бренна, часть его сознания. Я воззвал к ней, призывая его на помощь и вспоминая, как стоял он посреди полыхающего пламени и смеялся над моей слабостью.

Жрец, брызгая слюной, закричал:

— Волки! Слушайте меня! Я, только я несу вам волю Залмоксиса! Залмоксис выбрал меня посредником! — С этими словами жрец швырнул в меня свой посох. Машинально я отбил его Мечом, разрубив пополам. Воля Бренна, или то, что осталось от него во мне, или моя собственная попытка мыслить, как он, помогли мне найти единственный выход из сложившейся ситуации. Перехватив Меч двумя руками, я снес голову упрямому спорщику и закричал таким же идиотским и нелепым голосом, имитируя страшное горное эхо:

— Раз уж я среди вас, то мне больше не нужен посредник! — Волки попятились назад, в ужасе переводя взгляд с меня на лежащего передо мной обезглавленного жреца.

— Я научу вас владеть людским оружием. Вы увидите, что в железе нет ничего магического, в железе нет ничего, кроме боли и крови. — Стая молчала. Я вновь растерялся. На их лицах уже не было ни ярости, ни угрозы, они, похоже, были так же растерянны, как я.

Я сжал лезвие Меча в ладони, пока не потекла кровь, показал свою порезанную руку волкам.

Вождь пнул откатившуюся к его ногам голову жреца.

— Вы увидите, как ловко он управляется с мечом, — быстро проговорил Волчонок, желая, видимо, отвлечь своих соплеменников от произошедшего убийства.

Волчонку еще не доводилось видеть, ловко или нет я владею мечом, так что его хвала была мною пока не заслужена.

— Иди сюда. Волчонок, — позвал я своего болтливого друга, который все это время вертелся у моих ног, ползая по земле. — Он поднялся, опасливо посматривая на Меч.

— Смотри, малыш, — сказал я ему, — если я действительно волчий бог, то этот металл не причинит тебе вреда.

Я взял его за локоть и прислонил клинок к предплечью. Тело Волчонка скрутила судорога, но я удержал его за руку, заставив стоять на ногах.

— Молчи и терпи, если ты так веришь в меня. Из глаз Волчонка катились слезы, но он молчал, прикусив губу. Когда я убрал Меч и отпустил его руку, он рухнул мне под ноги и, скрючившись, тихо плакал, спрятав лицо в траве. Его отец подошел и нагнулся к сыну, перевернул и, убедившись, что Волчонок жив, поднялся.

— Дай мне меч, — он протянул руку. Я расхохотался:

— Я никому не даю свой Меч, вождь. Да и мало кому под силу удержать его в руках. Но я добуду для тебя оружие. И когда ты возьмешь его, тебе уже придется держать его, не выпуская.

Вождь улыбнулся, из-за его спины тут же выглянуло любопытное девичье личико. Его дочка опасливо посмотрела на Меч в моих руках, подошла к Волчонку, обняла брата и принялась покачивать, словно младенца. Волчонок возмущенно вырвался из ее рук. Она подняла на меня глаза и виновато улыбнулась.

Волчонок носился по кругу, заливаясь радостным щенячьим воем. Волки подошли ближе, некоторые из них тянулись, чтобы дотронуться до моего Меча, и тут же отдергивали руки.

Не так уж они трусливы, думал я с удовлетворением. Может быть, им действительно удастся совершить все те героические поступки, о которых так мечталось Волчонку.

Быт волколаков оставался на довольно примитивном уровне. Вся необходимая домашняя работа была сведена к минимуму и распределена между мужчинами и женщинами. Лишь в некоторых семьях, где жены были из племени людей, имелось подобие домашней утвари. Эти женщины брали на себя уход за жилищем, стряпню, если им удавалось убедить мужей питаться приготовленной пищей, и прочую домашнюю работу. Река изобиловала рыбой, леса — дичью, а соседние селения — скотом. Волколаки промышляли охотой, так же как моя стая, и все племя зависело лишь от охотничьей или разбойничьей удачи. Лишь изредка волки брали на себя труд по присмотру за скотом, когда удавалось украсть стадо большее, чем способно съесть племя за один присест. О том, чтобы взять в руки лопату и что-нибудь вырастить, оборотни даже не помышляли, полагая труд пахаря унизительным для своего достоинства.

Я поспешил объявить всем, что Залмоксис, то есть я, ни в каких жрецах, обрядах и поклонении больше не нуждается.

Креок, так звали вождя даков, пригласил меня погостить в его жилище. Жена вождя, высокая, светловолосая женщина с голубыми глазами, ухоженная и аккуратно одетая, приветливо встретила нас в просторной пещере, очень чистенькой, как и она сама. Увидев эту женщину, я сразу понял, в кого пошли Волчонок и его сестрица. Жена вождя была человеком, а не оборотнем. Видимо, Креок похитил ее из какого-нибудь людского селения.

Мать семейства быстро состряпала обед и, предложив его нам, отловила своего неугомонного сынка, прижала к себе и уже не выпускала, проливая тихие слезы. Волчонок испуганно поглядывал на меня, опасаясь, что такое проявление нежности вызовет у меня насмешку, но я сделал вид, что не обращаю на него внимания, и тогда он обнял свою мать и так же тихо расплакался.

Кроме вождя, его жены и двоих детей, с нами обедал еще брат Креока, черный волк Дув. От Волчонка я уже знал, что детей и жену Дува убили Звероловы" с тех пор он живет в семье своего брата, вечно печальный черный волк с такой же черной ненавистью в глазах. Дув, как и дочь вождя Вендис, как, впрочем, и вся стая, следовал повелениям Креока с такой слепой верой, что любое его указание тотчас беспрекословно исполнялось, конечно, если оно не противоречило желаниям жреца. А во взаимоотношениях вождя и жреца, как я потом догадался по случайным репликам Креока, было много недопонимания. Так что, возможно, быстрое изменение в настроении стаи после убийства жреца было не моей воображаемой заслугой, а следствием того, что вождь обрадовался избавлению от двоевластия, столь несвойственного нормальным волчьим стаям.