Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович

Узнать, насколько соскучился по мне экипаж дирижабля, так и не удалось. Сразу после подъема на лифте меня проводили в знакомую каюту и тупо заперли.

Дернув пару раз ручку двери, я равнодушно пожал плечами, выпустил Лео из чемодана и лег спать. Последние дни выдались очень беспокойными и скупыми на сон, так что уснул я очень быстро.

И кто бы сомневался, что практически сразу же придется проснуться. Мой опыт воздушных путешествий подсказывал, что мы уже в небе, но раньше в выделенной мне каюте не было так свежо. И все же не это заставило меня проснуться, а странно тихое и какое-то нерешительное подвывание кота. В этот раз мне даже не дали дернуться.

Да и куда тут дергаться, если даже сглотнуть страшно: кадык подпирает острейшая кромка кинжала. Теперь понятна нерешительность Лео. Сообразительный кот просчитал, что лишний шум лишь подвигнет незнакомца на резкие движения. А они сейчас крайне нежелательны для целостности моей шкурки.

Впрочем, насчет незнакомца я погорячился. Лица этого китайца я опознать не мог, но был уверен, что передо мной лишившийся своей возлюбленной ракшас. А учитывая, что причиной его личной трагедии являюсь именно я, оставалось только гадать, почему он еще не вскрыл мне глотку.

Неужели готовит последнее слово?

Так оно и оказалось, хотя блеснуть красотой слога китайцу не удалось:

– Я не мочь мстить Ихей. Я мочь мстить ты.

Не очень складно, но вполне понятно.

– Не нужно мне мстить, – просипел я и понял, что выбрал неверную тактику, так как не увидел в глазах китайца понимания. – Ты не мстить я. Мы… ты и я мстить Ихей.

Не знаю, что он от меня хотел услышать, возможно, слова, дающие повод не брать грех на душу. Если так, то мне срочно нужно дать такой повод столь нервному и резкому парню.

Но только как?

Этот же вопрос был написан на лице китайца, но с другим подтекстом. Да и вопросительные интонации в его быстрой тарабарщине говорили о том же.

Думай, Игнат, думай! Стоп, кажется, есть одно слово, мелькнувшее в нашем разговоре с переводчиком:

– Ханьдзи, – просипел я и для убедительности чуть приподнял руку, делая движение пальцем, будто что-то пишу.

Вот спрашивается, почему бы не подучить с переводчиком китайский? Хорошо хоть запомнил слово, означающее общее понятие письменности.

Наконец-то нож отодвинулся от моего горла, и я смог нормально сглотнуть, а также осмотреться. Сразу стало понятно, как оборотень оказался в моей каюте. Он выворотил иллюминатор из не очень-то прочной стены. Но непостижимо – как он сумел втиснуться в такой узкий проем?

Да потому что кошка, блин! Этим же можно объяснить странную нерешительность Леонарда. Неужели здесь есть какая-то звериная иерархия? К волколакам кот не испытывал ни страха, ни почтения, а сейчас вот сидит понурившись и тихо подвывает каким-то своим кошачьим горестным мыслям. Не исключено, что и о появлении ракшаса он оповестил вовремя, но моя усталость стала причиной теперешнего бедственного положения.

Кикимору мне в тещи! Нашел время для погружения в размышления, особенно учитывая, что к нехорошо сверкавшему кончику кинжала присоединился недобрый взгляд дула револьвера.

Я, не делая резких движений, открыл лежащий на столе планшет и достал блокнот. Даже если бы внутри находился мой двуствольник, хвататься за него вместо карандаша было бы форменным самоубийством – в таких условиях против ракшаса шансов у меня нет никаких. Так что нужно как-то договариваться.

Открыв блокнот, я приготовился шокировать китайца своими художественными талантами. Сначала нарисовал кривобокого человечка и, ткнув в него пальцем, обозначил словом из куцего словарного запас китайца:

– Я.

Затем дорисовал некое привидение и добавил:

– Ши Киу.

После были дорисованы два человечка с медвежьими головами, держащие первого уродца и крест между этой группой и ведьмой. Длинная стрелка через всю страницу блокнота и нарисованный на ее конце дирижабль должны были объяснить причину моего скорого отбытия. Нахмуренные брови китайца немного напрягали, но пока он послушно наблюдал за моими художествами, и это вселяло определенную надежду.

На втором листке я овалом с прямоугольником в нижней части изобразил дирижабль, от которого вниз уходила еще одна стрелочка. На конце этой был изображен человечек под стилизованным куполом парашюта.

На этом моя фантазия иссякла. Если он не знает, что такое парашют, мне хана. И судя по выражению лица, китаец этого не знал, но явно хотел жить. Чем дальше, тем больше я понимал, что причиной нашей беседы стали молодость и неопытность ракшаса. Я не особый спец по китайским лицам, но ему вряд ли больше двадцати. На то, чтобы отследить нас и забраться на взлетающий дирижабль, а затем по запаху найти своего врага, решительности парню хватило, а вот хладнокровно вскрыть спящему глотку оказалось выше его сил. Да и жить ему явно охота, даже несмотря на пережитое горе. А тут ситуация как в подводной лодке, с которой никуда не денешься, разве что на поплавок. К тому же ненависть к дракону у этого парня была намного больше, чем ко мне.

Опять же, не делая резких движений, я поднял сиденье дивана и сорвал пломбу отделения с парашютом. Вытащив не впечатлявший своим видом ранец, для убедительности ткнул пальцем в рисунок парашютиста.

– Парашют.

Ракшас с сомнением посмотрел на раскуроченный иллюминатор, и я вполне разделил его сомнения. Так что пришлось вернуться к рисованию. На весь листок была нарисована гондола с частью несущего баллона. Разделив прямоугольник гондолы на этажи, я изобразил две фигурки в каюте и стрелкой показал, куда надо идти, чтобы попасть к люку в нижней палубе.

А вот эта идея ему совсем не понравилась. Китаец отшагнул к двери и направил на меня револьвер. Успокоившийся к этому времени Леонард тихо зашипел.

– Я мочь мстить Ихей. Я хотеть мстить дракону, – сказал я, глядя в глаза ракшаса, и, что самое интересное, был совершенно искренен.

Не знаю, что он там прочитал в моем взгляде, но от паранойи перешел к конструктивным мыслям. Ткнув в ранец пальцем, он указал на меня:

– Пар шут, ты. Пар шут, я? – стукнул ракшас кулаком себя в грудь.

Не отвечая, я поднял сиденье на втором диванчике и вскрыл пломбу с парашютного ящика. Протянутый ранец он отверг и взял тот, который я достал первым. Затем с точностью повторил мои манипуляции с ранцем. Я совсем не парашютист и из спорта в родном мире предпочитал только литробол, но общее понимание теории все же имею. Так что нужное кольцо опознал сразу. В общем, конструкция была продумана для пользователей любого уровня интеллекта.

Продолжая держать меня под прицелом, ракшас прислушался к тому, что происходило за дверью, а затем одним резким и коротким движением вырвал замок из тонкого полотна двери.

Ну да, для облегчения веса все на корабле было сделано из бальсы, и, запирая меня, люди рассчитывали не на крепость замка, а на мою боязнь нанести ущерб государственному имуществу. А еще конструкторы, чтоб их, позаботились о звукоизоляции, дабы никто не слышал, как оборотень выламывает иллюминатор и лезет к моему горлу с ножом.

Хотя зря я вызверяюсь на конструкторов – они-то как раз хотели как лучше, и не их вина, что вышло как всегда.

Выразительным движением револьвера ракшас дал понять, что мне предоставляется честь идти первым, и тут во весь рост встала другая проблема.

– Лео, не хочешь полетать?

Этот вопрос в ближайшем будущем наверняка станет для кота самым ненавистным. Но стоит отдать должное, думал он недолго и самостоятельно подошел к чемодану. Намек был ясен – в свободный полет он отправляться не намерен.

Ладно, попробуем как-то приладить чемодан спереди. Мои шансы на приземление изначально были мизерными, так что хуже все равно не будет. Ремни на кожаной обивке дали возможность скрепить чемодан с моим поясом, но ходить в таком обвесе приходилось, прижимая ношу к груди обеими руками. И это явно понравилось моему конвоиру.