Дневник Верховского - Юрий Сафронов

В этих же «записках» указано, что прокурором по всем делам НКВД (ОПТУ. — Ю.С.) был тогда Катанян, а его помощником по военным делам был прокурор Армии Орловский Сергей Николаевич. О нем вдова А.И. Верховского вспоминала через 40 лет с большой теплотой за его человеческое отношение к горю и искреннее желание помочь.

Помощником Орловского был Николай Никифорович Фадеев, по воспоминаниям вдовы Верховского, — «очень доброжелательный человек», который продиктовал ей письмо к Сталину летом 1934 года, после которого, как полагала Наталья Сергеевна, ее муж был освобожден из заключения{535}.

Из письма профессора А.И. Верховского к наркому Ворошилову 25 ноября 1934 года следует, что он должен был признаться в следующих «злодеяниях»:

1. Что вступил в Красную Армию в 1919 году как враг, с целью подрыва ее изнутри, для чего все время группировал вокруг себя контрреволюционное офицерство.

2. Что кафедру тактики Военной академии имени М.В. Фрунзе сделал своеобразным штабом, где разрабатывал планы восстания в Москве в дни мобилизации при объявлении войны.

3. Что был завербован английской разведкой в 1922 году в период проведения Генуэзской конференции.

4. Что в бытность свою начштаба Северо-Кавказского ВО готовил восстание на Северном Кавказе.

5. Что все годы службы в Красной Армии проводил вредительство, где только мог.

Следствие велось таким образом, что Верховскому грозили неминуемым расстрелом и «разгромом семьи» в случае дальнейшего запирательства, обещая дать «всего» 3—4 года тюрьмы, если он станет на колени перед партией и «разоружится», то есть признается в инкриминируемых ему преступлениях и попросит прощения. Следователь не раз обещал согнуть его в «бараний рог» и заставить (опять же на коленях) умолять о пощаде. А.И. Верховскому была предложена лишь одна альтернатива: либо давать показания, либо готовиться к расстрелу.

После отказа Верховского подчиниться и дать нужные показания, его перемещали из одного следственного изолятора в другой, режим становился все более жестким, допросы проводились чаще и изощренней, однако он предъявляемые ему обвинения отрицал. Чтобы унизить, профессора Верховского заставляли мыть уборную и параши под окрики надзирателей, заставлявших его по несколько раз переделывать эту работу.

Не добившись желаемых результатов от подследственного, его в феврале 1932 года переводят в Ярославль в изолятор особого назначения с тем, чтобы там окончательно сломить его физически и морально, заставить дать необходимые показания. Такова была «благодарность» за многолетнюю военную службу и участие в становлении Красной Армии.

Все-таки фортуна в 1931 году еще окончательно не покинула Верховского. Случилось так, что его в 1918 году допрашивал председатель ВЧК Феликс Дзержинский, и Верховский вскоре был освобожден, а в 1931 году — в допросах участвовал преемник «Железного Феликса» — Вячеслав Менжинский…

Сухой официальный документ гласит: «По постановлению Коллегии ОПТУ от 18 июля 1931 года “за антисоветскую деятельность” Верховский был осужден к высшей мере наказания — расстрелу, по постановлению того же органа от 2 декабря 1931 года высшая мера наказания была заменена заключением его в концлагерь сроком на 10 лет. 17 сентября 1934 года Верховский был досрочно освобожден»{536}.

По воспоминаниям вдовы Александра Ивановича, Н.С. Мануйловой, на заседании Коллегии НКВД (ОГПУ. — Ю.С.) в составе двух прокуроров—Катаняна и Орловского и трех членов ОГПУ (с участием председателя коллегии ОГПУ В.Р. Менжинского. — Ю.С.), вынесенный прежде Верховскому приговор — расстрел — был заменен на 10 лет политизолятора{537}.

Такое решение было принято большинством в один голос. Сейчас известно, что оба прокурора—Катанян и Орловский— были за отмену расстрела, двое из ОГПУ были за расстрел, один — против. Чей голос спас тогда жизнь Верховскому, осталось тайной, но почему-то очень бы хотелось, чтобы это был голос именно Менжинского, и вот почему.

Началось все в Пажеском корпусе, в котором в течение 25 лет (до 1910 года) преподавателем истории был Рудольф Игнатьевич Менжинский, отец Вячеслава Менжинского, вошедшего в советскую историю как председатель ВЧК. При строгом, требовательном, Р.И. Менжинском, обладавшим красивыми внешними данными, во время занятий слышно было, как «муха пролетит в классе»… Пажи боялись его не меньше, «чем трепетала перед его сыном, всесильным комиссаром ЧК, вся Россия в первые годы большевизма»{538}. Скандальная история, случившаяся с камер-пажом Верховским в январе 1905 года, «всколыхнула» тогда не только верхний слой петербургского общества, но могла вызвать интерес и в среде интеллигенции. В семье Менжинских, несомненно, хорошо знали истоки этой раздутой на пустом месте кампании. В то время будущий глава ЧК молодой Вячеслав Менжинский был не чужд литературной деятельности и входил в кружок известного поэта Ю.Н. Верховского[62]. Разумеется, что спасение Верховского от расстрела в 1931 году В.Р. Менжинским — лишь предположение, основанное на зыбких аргументах.

Заслуживает внимания интересный документ, который характеризует отношение наркома обороны К.Е. Воршилова к бывшему военному министру А.И. Верховскому:

«Политбюро ЦК ВКП(б). Тов. Сталину.

Посылаю копию заявления Верховского А.И. и его статьи: “Выводы на опыте русско-японской войны 1904—1905 годов с точки зрения нашей борьбы против японского империализма в 1934 году”.

Если и допустить, что, состоя в рядах Красной Армии, Верховский А.И. не был активным контрреволюционером, то во всяком случае другом нашим он никогда не был. Вряд ли теперь стал им. Это ясно.

Тем не менее, учитывая, что теперь обстановка резко изменилась, считаю, что можно было бы без особого риска его освободить, использовав по линии научно-исследовательской работы.

Ворошилов. 9 мая 1934 года»{539}.

Как видно, недоверие и подозрительность со стороны высших эшелонов власти (и не только) сопровождали Верховского на протяжении всей его службы в Красной Армии.

Александр Иванович находился в Ярославской тюрьме до 17 сентября 1934 года. Ему, однако, разрешали писать военно-научные работы, которые пересылались К.Е. Ворошилову. Одну из таких работ, «Глубокая тактика», Ворошилов переправил Сталину 9 мая 1934 года.

Вскоре долгожданная мечта Верховского получить свободу осуществилась. Решением Сталина он был досрочно освобожден 17 сентября 1934 года из-под ареста и возвратился в Москву.