Что там, за дверью? - Павел Амнуэль

— Мало ли, — пожал плечами Форестер. — Впрочем, я не был женат, и мне не приходилось объясняться по каждому поводу.

— О, — горько усмехнулся Себастьян. — Вам это еще предстоит. Фиона тоже не из тех, кто…

— Да-да, — прервал Себастьяна Форестер, не желая обсуждать тему своего будущего брака с Фионой. — Давайте я очень коротко… Учтите, я вовсе не утверждаю, что прав, это гипотеза, но она объясняет все — или практически все — факты, которые нам известны. Вы слышали об Эверетте?

Вопрос был задан неожиданно, и Себастьян даже не расслышал фамилию.

— О ком? — переспросил он.

— Хью Эверетт Третий, — пояснил Форестер. — Физик, он умер четверть века назад. В пятьдесят шестом защитил диссертацию о ветвлениях волновых функций и создал новую интерпретацию проблем квантовой механики.

Себастьян пожал плечами. Квантовая механика его не интересовала.

— Впоследствии, — продолжал Форестер, — идеи Эверетта перенесли из области квантово-механических явлений на макроуровень и создали философию многомирия. Мультиверс — так это сейчас называется. Если в двух словах: существует не одно мироздание, а бесконечное множество. Как они возникают, сейчас для нас неважно. Они существуют. Более того, похоже, что миры, составляющие Мультиверс, взаимодействуют друг с другом. Бесконечное множество миров и бесконечное число — и типы! — взаимодействий. Нет миров, совершенно независимых, — все связано.

— Я читал что-то такое у Азимова, — сказал Себастьян. — Или у Саймака? Когда-то я увлекался фантастикой, но перестал читать, окончив школу. Не до фантазий стало, роботы и параллельные миры стали меня раздражать, нужно было деньги зарабатывать, а эти сказки…

— Никаких сказок! — отмел возражение Форестер. — Себастьян, не сбивайте меня с мысли и сами не сбивайтесь. Вы хотите понять, что происходит с Элен?

— Хочу, но… При чем здесь Эверетт, Третий или Четвертый, при чем здесь какой-то Мультиверс…

— Мультиверс не какой-то, мы все в нем живем и каждый день получаем тому доказательства, на которые не обращаем внимания. Скажите, у вас когда-нибудь исчезали бесследно предметы, о которых вы точно знали, что положили их на видное место? Или, может, появлялись вдруг предметы, которых никогда не было в вашем доме? Вы встречали на улице человека, вроде бы умершего год или десять лет назад?

— О чем вы говорите? — пробормотал Себастьян. — Мало ли что с кем случается… Память — странная штука, знаете ли.

— Значит, с вами такое бывало?

— Со мной… — Себастьян помедлил. Он никому не рассказывал о том, что случилось летней ночью, когда он с двумя приятелями гулял по берегу Гудзона, им было по тринадцать лет, каникулы только начались, погода была еще не совсем летней — прохладно, сыро, они прошли до второго пакгауза, и Билли, самый грузный, но и самый пугливый среди них, заявил, что пора домой…

— Не знаю, как вы это объясните, — сказал Себастьян, мысленно ругая себя за неожиданную и ненужную откровенность, — но был со мной такой случай. Мне было тринадцать, лето… Вы знаете три больших пакгауза ниже улицы Чермена, там грузятся суда, идущие на север?

— Да, — сказал Форестер.

— Это было часов в одиннадцать вечера. Я стоял спиной к пакгаузам, лицом к шоссе. Вдруг сзади что-то заскрипело, будто кто-то шел по гравиевой дорожке, но я точно знал, что там асфальт, и мне почему-то стало так страшно, что я не мог заставить себя обернуться…

— Вы были один? — быстро спросил Форестер.

— Втроем. Билл с Гэри уже вышли на шоссе, я видел их в свете фонаря, а звук был сзади. Я не мог обернуться и крикнуть не мог тоже, Гэри стал мне махать и звать, а сзади меня позвали: «Эй, Басс, ты что здесь делаешь в такое время?» Меня будто силой повернуло в сторону пакгаузов, там — в проходе между бетонными стенами — стоял человек… Я его сразу узнал: это был отец, и я ответил: «Да мы уже домой собрались, и время сейчас не такое позднее». Сказал и только после этого понял, что… Понимаете, Дин, отец умер, когда мне было семь, я его таким и запомнил, каким он явился мне в тот вечер. Светлые брюки, рубашка навыпуск, цвета я различал плохо, было слишком темно… «Иди домой», — сказал он. «А ты?» — спросил я. Дурацкий вопрос, верно? Но ничего другого мне в голову не пришло. «Иди, — сказал он, — я скоро». Повернулся и пошел между пакгаузами.

— А вы?

— Что я? Потоптался на месте, Гэри и Билл кричали мне с противоположной стороны шоссе, чтобы я поторопился, а… он… я его уже не видел, он скрылся в тени. Мне было страшно идти туда, я же знал, что отца нет, что это призрак, а идти за призраками опасно, они могут затащить… ну, не знаю куда, мне ведь было тринадцать, я просто боялся, вот и все. Вернулись домой, а мама мне говорит: «Знаешь, Басс, ты сейчас так похож на своего отца, просто вылитый Дэнни». И я не сказал ей о том, что было, я никому не сказал, а почему я сейчас рассказываю это вам, я и сам не понимаю. Ясно ведь, что мне просто привиделось.

— И прислышалось?

— Наверно. Это не мог быть отец. Во-первых, потому что он умер. А во-вторых…

— Разве недостаточно «во-первых»? — мягко спросил Форестер.

— Наверно… Но тогда меня больше всего поразило знаете что? Не то, что я увидел человека, похожего на отца. Не то, что он назвал меня по имени. Он… Этот человек был черным, вот что!

— Простите? — нахмурился Форестер. — Черным? Он стоял в тени, вы сами сказали, так каким же он мог вам…

— Вы не понимаете? Это был афроамериканец, у него была коричневая кожа, и это был мой отец, потому что у него было такое лицо, и такая одежда, и говорил он его голосом, и так же переставлял ноги, и вообще — я его узнал, но это не мог быть он, потому что… Ну, вы понимаете.

— Да… Почему вы не сказали матери?

— О чем? Я всю ночь не спал, а потом решил, что обознался. Я часто думал об отце, что удивительного в том, что в полумраке какой-то черный мужчина показался мне на него похожим.

— А сейчас вы подумали, что это могла быть склейка?

— Склейка? — переспросил Басс.

— Есть такой термин в эвереттике, — пояснил Форестер. — Когда два мира Мультиверса на какое-то время — обычно короткое — соприкасаются, и тела или предметы из одного мира могут оказаться в другом. На самом деле каждый из нас переживает ежедневно огромное количество склеек, потому что миров в Мультиверсе бесконечно много, и, хотя вероятность соприкосновений чрезвычайно мала, но когда миллиарды миров постоянно проходят друг сквозь друга…

— Вы думаете, что в одном из этих миров мой отец действительно был афроамериканцем? — с сомнением произнес Себастьян.

— Я не знаю, — пожал плечами Форестер. — Это ведь вы рассказали мне, верно? Собственно, почему бы нет?