Владимир Ленин. Выбор пути: Биография. - Владлен Терентьевич Логинов

решительно и определенно размежеваться. Иначе наше объединение было бы лишь фикцией, прикрывающей существующий разброд… Мы не намерены сделать наш орган простым складом разнообразных воззрений. Мы будем вести его, наоборот, в духе строго определенного направления. Это направление может быть выражено словом: марксизм…» 4

Ни одно из этих уточнений не меняло общего духа прежнего проекта. Сохранялось и подвергнутое критике Плехановым положение о полемике: «Обсуждая все вопросы со своей определенной точки зрения, мы вовсе не отвергаем полемику между товарищами на страницах нашего органа. Открытая полемика пред всеми русскими социал-демократами и сознательными рабочими необходима и желательна для выяснения глубины существующих разногласий, для всестороннего обсуждения спорных вопросов, для борьбы с крайностями, в которые неизбежно впадают… представители различных взглядов…» 5

Сохранилось главное: «Объединение всех русских социал-демократов… нельзя декретировать, его нельзя ввести по одному только решению какого-либо, скажем, собрания представителей, его необходимо выработать. Необходимо выработать, во-первых, прочное идейное объединение… Необходимо, во-вторых, выработать организацию…» Только тогда «партия получит прочное существование и станет реальным фактом, а следовательно, и могущественной силой» 6.

Было, впрочем, еще одно отличие у этого документа. Если прежний псковский проект назывался просто «От редакции», то теперь он получает законченное наименование — «Заявление редакции «Искры».

Трудно сказать, просочились в эмигрантские круги какие-то слухи о произошедшем конфликте или нет. Впрочем, для всех, кто встречал Ульянова в эти дни, об этом нетрудно было догадаться. «В эти дни, — рассказывал Потресов, — он перестал есть, спать, осунулся, пожелтел, даже почернел» 7. Да и сам Александр Николаевич временами опять начинал впадать в «черную меланхолию». И это тоже было заметно.

Так или иначе, но буквально сразу после приезда в Нюрнберг Ульянова атаковали представители «Союза русских социал-демократов за границей». Ссылаясь на его псковский разговор с Копельзоном, они просили о немедленной встрече, сообщали о том, что возлагают надежды и «претендуют» не только на него, но и хотели бы «слияния», на худой конец — «федерации» со всей его «литературной группой». «Взоры Союза обращены к Вам» — таким патетическим призывом заканчивалось переданное послание.

Однако расчеты на то, что обиды и амбиции создадут почву для сближения, не оправдались. Уже 23 августа [5 сентября] Ульянов ответил: «Наше неизменное решение остаться самостоятельной группой и пользоваться ближайшим сотрудничеством группы «Освобождение труда»… В настоящее время, когда все наши жизненные соки должны уходить на питание нашего имеющего родиться младенца [«Искры»], мы не можем браться за кормление чужих детей».

Отношения с «Союзом», конечно, будут, но это прежде всего будут «отношения между полемизирующими». В следующем письме, уже из Мюнхена, он подтверждает: «От личного знакомства с тем или другим союзником мы вовсе не думаем отказываться, но в специальном сношении между Литературной группой и Союзом в настоящее время не видим пользы». Если кто-либо захочет помочь «Искре» — дорога открыта: «…спешим послать Вам адрес, по которому могли бы быть посылаемы всякие материалы из России…» 8

В том же сентябре возникла и другая ситуация, ставшая своего рода проверкой принципиальности и для «Группы «Искра», и для плехановцев. 23–27 сентября в Париже проводился очередной Международный социалистический конгресс. Руководство «Союза русских с.-д. за границей» — Б. Кричевский, К. Тахтарев и др. — своевременно получило мандаты от нескольких российских организаций. У Плеханова и его коллег, уже привыкших присутствовать на международных конгрессах, положение оказалось более сложным.

С Россией их связывала теперь главным образом «Группа «Искра». И она выполнила свои обязательства. Для Засулич был получен мандат от московских социал-демократов, а для остальных членов группы «Освобождение труда» — через Крупскую — прислали мандаты Уфимская и Уральская группы. Всего получили шесть мандатов, и их хватило даже для Б. А. Гинзбурга-Кольцова. О том, чтобы на конгрессе присутствовал кто-либо из «Группы «Искра», и речи не заходило 9.

На Парижском конгрессе в составе Русской секции встретились, таким образом, как бы две делегации. И это дало повод для нового искушения. Плеханов, столь резко протестовавший против ульяновской формулы о «возможности совместной работы», стал вдруг вести разговоры с Тахтаревым о том, что «желательно бы примирить направления у нас в России…» 10.

Газета «Рабочая мысль» переживала в этот момент не лучшие времена. После весенних арестов ее петербургская группа перестала существовать, и издание должно было перейти в руки «Союза борьбы». А поскольку недовольство ее направлением проявлялось со стороны рабочих и ранее, то как сложатся отношения с газетой теперь — было не вполне ясно.

Поэтому, когда Плеханов стал говорить Тахтареву, что «желательно было бы им более или менее согласиться, как представителям «крайних» направлений; что, мол, он понимает, что и «политики» и «Рабочая мысль» слишком перегибают лук в одну сторону, а истина посредине», — Константин Михайлович сразу ухватился за это предложение 11.

Он тут же заявил, что готов «предложить Плеханову что-нибудь написать для «Рабочей мысли». Георгий Валентинович ответил согласием, но «попросил подождать, ибо ему надо спросить совета группы «Освобождение труда» и Литературной группы. Аксельрод и особенно Засулич полностью одобрили предложение и сообщили об этом Ульянову, добавив, что — по ряду признаков — в направлении «Рабочей мысли» наметился «поворот» 12.

Владимир Ильич ответил «не категорически, не безусловно: «Мы затрудняемся в данный момент посоветовать», — писал я, т. е. прямо обусловливал наше решение предварительным выяснением дела… Необходимо было для нас дать себе полный отчет в том, произошел ли действительно «поворот»… и какой именно поворот» 13.

Поняв, что решение вопроса зависит от Владимира Ильича, Тахтарев решил обратиться прямо к нему. «Он в это время жил в Мюнхене, куда я и поехал для переговоров по поводу «Рабочей мысли», совершенно не зная, как он встретит меня, которого… он, конечно, считал одним из своих противников. Но он встретил меня по-товарищески. Быть может, причиной его дружеского ко мне отношения были некоторые наши общие личные связи. Наш разговор во всяком случае имел чисто товарищеский характер» 14.

Самому Ульянову эта беседа принесла довольно огорчительную информацию. Похоже, что угроза Плеханова «вступить в иное предприятие» оказалась не пустым звуком, ибо речь шла не о публикации его отдельной статьи, а совсем о другом. В Париже Тахтарев прямо предложил ему возглавить «Рабочую мысль», и «Георгий Валентинович, как это стало мне ясно из нескольких моих разговоров с ним, — пишет Тахтарев, — готов был согласиться на мое предложение и стать редактором «Рабочей мысли» при условии, конечно, изменения ее направления» 15. То есть весь план выпуска «Искры» вновь мог повиснуть в воздухе.

Для Ульянова это был еще один урок